– Это ловушка. Я знаю, что это ловушка.
– Уверяю тебя, что нет.
– И мы все уйдем отсюда? Ты не изменишь решения и не потребуешь, чтобы кто‑то из нас занял место полковника?
– Нет. Вам всем будет позволено уйти.
– Всем вместе?
– Всем вместе.
– Хорошо, – сказала я, понимая, что выбор не станет легче, сколько бы раз я ни обдумывала его заново. – Я не могу говорить за остальных, но полагаю, что это будет решение большинства. Я готова взглянуть на этого сукина сына.
Мне разрешили покинуть комнату, но не кровать. Простыня вновь стиснула меня, придавив к матрасу, когда кровать приняла вертикальное положение. В помещении появились два конусообразных робота и отсоединили кровать от поддерживающей рамы. Затем ухватили ее с двух сторон и понесли. Меня точно приклеили к этой проклятой простыне, я торчала из‑под нее наподобие игральной карты. Механизмы тащили меня плавно и без всяких усилий. Полнейшее молчание нарушало лишь мягкое металлическое шебуршение их шупальцев, когда они касались стены или пола.
Голос «Найтингейл» обратилась ко мне с прикроватной панели – над клавиатурой возникло маленькое изображение ее лица.
– Уже недалеко, Диксия. Я надеюсь, ты не будешь сожалеть о принятом решении.
– А как остальные?
– Ты присоединишься к ним. И затем вы все отправитесь домой.
– Ты хочешь сказать, что все мы приняли одинаковое решение – увидеть полковника Джекса?
– Да, – подтвердила Голос.
Роботы вынесли меня из отсека с искусственной силой тяжести, который, по моим расчетам, располагался в передней части корабля. Простыня слегка ослабила хватку, так чтобы я могла немного двигаться под ней. Некоторое время спустя, протащив через несколько воздушных шлюзов, меня доставили в очень темную комнату. Будучи неспособной что‑либо разглядеть, я ощутила лишь, что она очень большая и немного напоминает тот зал, где выращивали кожу. Воздух здесь был влажный и согревающий кровь, словно внутри оранжереи с тропическими растениями.
– Мне кажется, ты говорила, что здесь будут и остальные.
– Они скоро появятся, – сказала Голос «Найтингейл». – Они уже встретились с полковником.
– Разве у них было на это время?
– Они встретились с полковником, когда ты еще спала, Диксия. Тебя привели в чувство последней. Итак, хочешь ли ты сама поговорить с этим человеком?
Я напряглась и окаменела.
– Да.
– Он здесь.
Луч яркого света рассек помещение, осветив черты, которые я сразу узнала. Вырванное из темноты лицо Джекса парило в комнате, словно отдельно от его тела. Время никак не смягчило его разбойничью внешность и свирепый оскал тяжелых челюстей. Его глаза были закрыты, а лицо немного опущено вниз, будто он не ощущал направленный на него свет.
– Просыпайся, – Голос «Найтингейл» прозвучал намного громче, чем прежде. – Просыпайся, полковник Джекс.
Полковник очнулся. Он открыл глаза, дважды моргнул от яркого света, потом взгляд его прояснился. Джекс наклонил голову, резко очерченная тьмой нижняя челюсть, казалось, еще больше выдвинулась вперед.
– К тебе еще один посетитель, полковник. Ты позволишь мне ее представить?
Рот полковника открылся, оттуда потекла слюна. Из темноты вынырнула рука, провела сверху вниз по лицу, словно ощупывая его, и вытерла подбородок. Что‑то неправильное было в этой руке, что‑то ужасное и неправильное. Джекс заметил мою реакцию и издал тихий омерзительный смешок. В этот момент я поняла, что полковник полностью и необратимо сошел с ума.
– Ее зовут Диксия Скэрроу. Она из той команды, с которой ты уже встречался.
Джекс заговорил. Его голос был слишком громким, словно шел через усилитель. Такой оглушительный и хлюпающий, словно ты слышишь голос кита.
– Ты солдат, девочка?
– Я была солдатом, полковник. Но сейчас война окончена. Я штатская.
– Ты хорошая девочка. Что привело тебя сюда, малышка?
– Я пришла, чтобы передать тебя в руки правосудия. Я пришла, чтобы арестовать тебя и ты предстал перед судом военных преступников на Крае Неба.
– Думаю, ты немного опоздала.
– Я приняла решение увидеть, как ты умрешь. Я согласилась на этот вариант.
Что‑то в моих словах заставило полковника улыбнуться.
– Корабль еще не сказал тебе, в чем дело?
– Корабль сказал, что не выпустит тебя отсюда живым. Он обещал нам твою голову.