Добавив мощности двигателям, Д'Бранин полетел навстречу своим волкринам.
Меланта Йхирл, пришпиленная к полу, рискнула включить вмонтированный в скафандр коммуникатор. Нужно было поговорить с Ройдом.
– Ты там? – спросила она. – Что… что происходит?
Давление было ужасно, и постепенно становилось все хуже. Она едва могла двигаться.
Ответ был полон боли и приходил очень медленно.
– … пере… хитрила… меня, – прошептал голос Ройда. – … больно… говорить…
– Ройд…
– … передвинула… телекинезом… рычаг… вверх… два «же»… три… больше… здесь… на пульте… я должен… пере… ставить… его… обратно… попытаюсь.
Тишина, потом, когда Меланта была уже почти сломлена, раздался голос Ройда:
– … не… могу…
Меланта чувствовала себя так, словно на грудь ей положили тяжесть, десятикратно превосходящую ее собственный вес. Можно было представить агонию, которую переживал Ройд, для которого гравитация даже в один «же» была болезненна и опасна. Она знала, что даже если бы рычаг находился на расстоянии вытянутой руки, его слабые мускулы никогда не сумели бы до него дотянуться.
– Зачем, – начала она – разговор не представлял для нее такой трудности, как для него, – зачем ей… увеличивать гравитацию… ведь это и ее… еще больше… ослабляет… верно?
– Да… но… через секунду… минуту… час… мое сердце… не… выдержит… лопнет… и тогда… тогда ты… одна… она… выключит… гравитацию… убьет тебя…
Кривясь от боли, Меланта вытянула руку и немного передвинулась по полу.
– Ройд… держись… я иду к тебе…
Она снова подтянулась. Набор лекарств Агаты по‑прежнему висел у нее на плече, невероятно тяжелый. Сняв ремешок, она принялась отталкивать его. Казалось, что контейнер весит по крайней мере сто килограммов. Потом в голову к ней пришла другая мысль, и Меланта открыла крышку.
Все ампулы были старательно обозначены. Она быстро просмотрела их, ища адреналин или синтастин – что‑нибудь, что могло дать ей силы доползти до Ройда. Она уже нашла несколько стимуляторов, выбрала самый сильный, и медленно, неуклюже вкладывала ампулу в зарядник шприца, когда взгляд ее случайно остановился на запасе эсперона.
Меланта не знала, почему заколебалась в эту секунду. Эсперон был лишь одним из дюжины находящихся в контейнере псионических стимуляторов, и ни один из них не принес бы ей никакой выгоды, однако, что‑то в его присутствии здесь беспокоило ее, напоминало о чем‑то, чего она не могла до конца осознать. Она пыталась решить этот вопрос, когда услышала шум.
– Ройд, – сказала она, – твоя мать… может… нет, наверное, не может… ничего сдвинуть… в такой высокой гравитации?… Верно?
– Не знаю, – ответил он. ‑… если сосредоточит… всю мощь… сосредоточится… возможно… сумеет… А почему… ты…
– Потому, – мрачно сказала Меланта, – что что‑то… проходит через… воздушный шлюз…
– Это не корабль, – говорил Кэроли Д'Бранин, – не такой корабль, которого я ждал. – Его комбинезон, спроектированный специалистами Академии, имел встроенное кодирующее устройство, и сейчас Д'Бранин записывал для потомков свои комментарии, чувствуя себя странно спокойно перед лицом надвигающейся неизбежной смерти. – Его размеры трудно вообразить и трудно оценить. Он огромен… У меня нет ничего, кроме наручного компьютера, никаких инструментов, и я не могу выполнить точных замеров, но сказал бы, что он имеет… э… сто, может даже триста километров в диаметре. Разумеется, это не однородная литая масса. Он деликатен, воздушен, не похож на корабли, которые мы знаем, не является также и городом. Он… он прекрасен! Это хрустальная паутина, живущая своими собственными огнями, огромная, сложная сеть, немного похожая на старые, движимые солнечным ветром корабли, какие использовали перед открытием гиперпривода, но эта огромная конструкция не сплошная, и не могла бы разгоняться давлением солнечных лучей. Она вообще не является кораблем. Она вся открыта в пространство, не имеет никаких кабин или систем жизнеобеспечения, во всяком случае, ничего подобного не видно, разве что устройства подобного типа находятся за пределами моего поля зрения. Хотя, нет, я не могу поверить в это, все слишком открыто и хрупко. Движется он довольно быстро. Хотел бы я иметь приборы, которые позволят мне измерить его скорость, но достаточно быть здесь, чтобы видеть – она значительна. Я веду скуттер под прямым углом к линии его полета, желая уйти с дороги, но не могу сказать, удастся мне это сделать. Он движется гораздо быстрее нас. Не со скоростью света, нет, гораздо медленнее, однако, быстрее «Летящего», использующего свои атомные двигатели. Но это лишь догадка.