Прикрывшись рукой от солнечных лучей, Джой присмотрелась. Действительно, из-за поворота выехал автомобиль, больше смахивающий на дом на колесах. Как только блики перестали отражаться от лобового стекла, Джой увидела человека в ковбойской шляпе и маленькую девочку на переднем сидении. Мужчина что-то показывал ребенку, ярко жестикулируя руками.
За то время, проведенное в заточении, Джой совсем забыла, что бывает и такое. Где люди любят друг друга. Непринужденно смеются, играют, рассказывают смешные истории из жизни. Что тебе не нужно каждую секунду быть начеку, понимая: возможно, сегодня твой последний день.
Заметив Джой, фургон остановился. Из машины вышел мужчина, и с лицом полного недоумения снял шляпу. Добрый, с густыми усами и редкой шевелюрой на голове, он подошел к Джой и без слов обнял измученного ребенка, кем она и являлась.
— Господи, девочка, — сказал он. — Что с тобой произошло?
— Папа, — из открытой двери высунулась дочка. — Все в порядке?
— Да, детка, залезай обратно в салон!
— Как ты здесь оказалась? — спросил водитель у Джой. — Ты потерялась?
— Просто отвезите меня домой.
— Конечно-конечно! Садись в машину. У нас есть горячий чай и печенье! Тебе нужно согреться. Ты вся дрожишь.
Забравшись в дом на колесах, усевшись в уютное кресло, впитав запах домашней кухни, Джой остолбенела. Она не знала, как себя вести. Что нужно говорить? Что делать? Смотря в голубые глаза светловолосой девочки, Джой не могла поверить… Ей удалось выбраться. Неужели это не сон?
— Кэрри, — крикнул мужчина, заводя машину. — Угости бедняжку маминым печеньем, хорошо?
— Хорошо, пап!
Малышка открыла небольшой шкафчик на стене и достала лакомства. Пока она выкладывала угощение, Джой посмотрела в окно, на чащу леса, из которой ей удалось выйти живой.
— Меня зовут Джой Грин. Мой отец детектив полиции Глум Сити. Его имя Фрэнк Чейз, — с каждым ее новым словом глаза мужчины и дочери раскрывались все шире. — Меня похитили больше двух месяцев назад. Меня и мою подругу Линд…
Но договорить имя она так и не успела. Внезапно окно фургона разлетелось вдребезги, порезав лицо девушки осколками. Секундный хлопок — и пуля врезалась в голову Джой, опрокинув ее на спину.
Водитель судорожно нажал на педаль газа, пытаясь убраться отсюда как можно быстрее. Машина с визгом шин помчалась дальше по дороге, виляя из стороны в сторону.
— Кэрри, ты цела?! Ты цела? — кричал отец, оцепеневший от страха.
Девочка ничего не ответила. Лишь истеричный плач говорил о том, что ей удалось уцелеть. Малютка забилась в угол, обхватив себя руками.
Джой лежала на полу в неестественной позе с широко открытыми глазами. Из бритого черепа текла густая кровь, заливая небольшой коврик рядом с диваном. Пуля влетела в голову и от удара все капилляры на глазах Джой лопнули, окрасив их в красный цвет.
Дом на колесах, в одну секунду превратившийся в кровавое побоище, мчался по дороге, обласканный солнечными лучами. Внутри — кричащий ребенок, до смерти испуганный отец, и бездыханная Джой, смотрящая в потолок пустым взглядом.
***
— Это невозможно…
Чейз стоял возле тела Дерека Локхарта, сидящего на кресле с раскинутыми руками. Глядя на валяющееся на полу ружье, Фрэнк не понимал, как же он попал в эту комнату. Трупный запах исчез. Казалось, что время замерло, потеряв свой счет. Ничего. Полная тишина и покой. Только вакуум мрачного помещения, в котором настрадавшийся человек решил покончить с болью раз и навсегда.
— Зачем ты это сделал? — спросил Феникс, стоя за детективом.
— Сделал что?
— Убил его.
Выйдя из-за спины полицейского, Феникс вновь был в куртке, скрывая лицо капюшоном. Пятна грязи вперемешку с кровью прошлых жертв на ткани все так же бросались в глаза. Ботинки с частичками людей, которых Фрэнк считал своими друзьями. Каждый миллиметр на одежде и теле убийцы мог рассказать историю его ужасных преступлений.
— О чем ты говоришь? — спросил Чейз. — Я никого не убивал...
— Посмотри на него. Сколько раз ты хотел сделать то же самое? Сколько ночей ты провел дома, один, сидя в таком же кресле, собираясь с духом?
— Я не…
— Ты не понимаешь. Я знаю…
Феникс махнул рукой по кругу, сжав кисть в кулак. За одну секунд все вокруг изменилось. То, что увидел Чейз не вписывалась в его осознание мира. Дерек Локхарт сидел в кресле. Живой. Аккуратно заряжая ружье, он смотрел на то, как его дочь терзают и режут на части. На лице мужчины не отражалось ровным счетом ничего. Ни боли, ни отчаяния. Одна всепоглощающая пустота…
Именно в ней Чейз действительно узнал себя. Весь это спектакль, показанный Фениксом, был ничем иным, как доказательством того, что все это не более чем сон. Все входы и выходы… они лишь в его голове.