Вновь выстрелы. В хаосе и темноте армянские боссы разбрелись по кабинету. Когда вновь началась пальба, четверо человек поубивали друг друга перекрестным огнем.
Армен нащупал край стола и забрался под него, подальше от шальной пули. Вскоре к нему присоединился Вираб.
— Я… я… видел его лицо, — сквозь зубы процедил племянник, когда стрельба прекратилась.
Армен почувствовал, как Вираб едва различимо коснулся его плеча. Секундой после кто-то начал вытаскивать его из-под стола. Вираб сопротивлялся, хватаясь за ножки, но все тщетно.
Хруст. Удар. Яростный крик. Возня. Тихий всхлип. Армен почувствовал, как его брюки стали пропитываться кровью, стекающей под стол. Такая вязкая, густая.
Направив револьвер в сторону, куда утащили Вираба, он сделал пару выстрелов. Дальше барабан крутился в холостую, врезаясь в уши мерзким звяканьем.
— Кто? — Армен хотел говорить гордо, но получался истерический писк. — Кто ты? Что тебе нужно? У меня есть деньги! Много денег… я заплачу…
— Вот именно, — опять этот голос, словно кто-то фальшивил на скрипке. — Ты обязательно заплатишь.
— Пр… прошу, не надо.
Армен прижался спиной к ножке стола и обхватил колени руками. Вокруг него слышались шаги. В темноте рядом с жертвой вальяжно расхаживал хищник. Каждый шаг бил в голову, заставляя сердце останавливаться. Каждый звук пронзал уши острием безвыходности.
Армен тихо выл, понимая, что это конец.
— Ты когда-нибудь слышал о «Кровавом орле»? — абсолютно неизвестный голос. Кто этот псих, подумал Армен. — В нашем обществе казнь — это проявление чрезмерной жестокости, так как сегодня на дворе век гуманизма. Однако в былые времена подобное наказание было в порядке вещей… Особенно у северных народов.
— Что? О чем ты говоришь? — Армен обхватил лицо. Его руки так сильно тряслись, что получилось не с первого раза.
— Скандинавская мифология была построена на поклонении воинственным богам, — продолжил убийца. — Люди, обладающие неподдельным мужеством и смелостью, автоматически становились их любимцами. Не говоря уже о том, что лучшие места в Вальхалле доставались воинам или тем, кто храбро погибал в бою.
— О чем ты говоришь?! — закричал Армен. — Я заплачу сколько скажешь! Назови цену!
— Это привело к тому, что все скандинавские мужчины мечтали умереть достойно. Следовательно, их жертвоприношения также отображали это стремление. Таким образом, «кровавый орел» стал казнью, способной удовлетворить потребность викингов в достойной смерти. Ведь добровольно пойти на нее мог лишь воистину храбрый человек, — на секунду шаги вокруг стола остановились. — Ты храбрый человек?
Услышав вопрос, Армен заметил, что его мочевой пузырь не выдержал. Взрослый мужчина сидел под столом в лужи собственно мочи, обливаясь холодным потом и слезами.
— Следует отметить, что именно добровольно, а не по принуждению. Так как изначально эта мучительная пытка применялась лишь к тем, кто дал согласие на ее проведение. Ведь только истинное мужество могло привлечь внимание богов и их благосклонность.
Шаги вновь зазвучали, отражаясь эхом от стен.
— Прошу, — шипел Армен. — Прошу, не надо…
— Начиналось все с того, что всех жителей деревни оповещали о том, что будет проводиться «кровавый орел». У викингов было нерушимое правило. Каждый должен был лично увидеть жертвоприношение великим богам. Поэтому в день казни на площади собирались все обитатели поселка. Некоторые даже приезжали с его близлежащих окрестностей. Ты меня слушаешь!? — закричал убийца.
Он со всего размаху ударил мачете о деревянный стол. Лезвие вонзилось в полотно. Армен скрестил руки и начал молиться.
— Затем на обозрение публики выводилась жертва. Зачастую ей давали последнее слово, дабы почтить ее акт доброй воли. После чего пленника ставили на колени, а под его груди устанавливали пень, способный выдержать вес человека. Руки заковывали в кандалы, ведь в противном случае они помешали бы процессу казни. «Кровавый орел» у викингов начинался с того, что человеку рассекали кожу на спине, вдоль всего позвоночника. Это нужно было для того, чтобы палач мог отделить ребра от позвонков. Делалось это с помощью молотка и зубила. После этого ребра выворачивались наружу, тем самым образуя некое подобие крыльев. Последним штрихом было вырывание легких. Их натягивали на ребра жертвы, дополняя образ «кровавого орла».