На мгновение голос затих.
— Повторю вопрос. Ты считаешь себя храбрым?
Армен не успел ответить. Яркий луч фонаря ослепил глаза. Схватив мужчину за волосы, убийца выволок его из мнимого укрытия.
— Как думаешь, Вальхалла ждет тебя?
***
Первое что услышал Чейз, пред тем, как зайти в кабинет Армена — это «Ave maria» Франца Шуберта. Убийца оставил сотовый телефон, из динамиков которого доносились нежные мелодии.
Посреди комнаты, заваленной истерзанными трупами, на столе предстало настоящее произведение искусства. Самого мрачного и больного искусства, которое только можно себе представить.
Тело Армена Гаспаряна стояло на коленях с привязанными леской руками, тянущимися к потолку. Более омерзительного зрелища Фрэнк не мог себе представить. Даже Нил Гейман, распятый на кресте и с обугленными ногами, выглядел не так отвратительно.
На широкой спине армянина не было кожи. Огромный пласт сползал вниз, тянулся по ягодицам и ложился на стол. Ребра аккуратно отсоединены от позвонков и развернуты в противоположные стороны. Натянутые на них легкие создавали подобие дьявольских крыльев. Кости, измазанные в крови, переливались бликами от фонарей полицейских. Свет, тень… убийца идеально подобрал место для своей картины. Глядя на нее, становилось понятно: кошмары обеспечены на всю жизнь.
Фрэнк таращился на растерзанного мужчину и никак не мог сосредоточиться. Нежные мелодии скрипки ласкали уши, в то время как глаза насиловала представшая перед ними мизансцена.
— Скажите, — отозвался Чейз. — Мне это точно не мерещится? Ему развернули ребра и натянули на них легкие? Это действительно то, что я сейчас вижу?
— Ага, — Ольга сделала шаг вперед, похлопав детектива по плечу. — Это кровавый орел. Захватывающе, правда?
— Кровавый что? — спросил Чейз.
Ольга достала из кармана телефон и прочитала заметки:
— Кровавый орел. Казнь викингов. Обряд, который люди должны были проходить по собственной воле, дабы попасть в Вальхаллу, — повнимательней осмотрев труп, Ольга добавила: — Не думаю, что наша жертва сама согласилась на подобную экзекуцию.
— Сказать честно, — вклинился Кевин. — Я такой жести даже в кино не видел. Но, тем не менее, все это, — Кевин покрутился, указывая на весь ужас, окружающий полицейских. Разорванные трупы. Простреленные ноги и головы. Лужи крови, растекающиеся по полу. — Все это говорит об очень многом.
— И о чем же? — спросила Холден.
— Это не просто очередной псих, — сказал Чейз. — Это настоящий виртуоз смерти. Он очень организован. Невероятно подготовлен. А его железным нервам может позавидовать сам Ганнибал, мать его, Лектор.
Фрэнк обошел привязанный труп и посветил фонарем на лицо Армена. От гримасы безысходности и страха Фрэнк покрылся холодным потом. То, через что прошел этот человек, невозможно вообразить.
— Я был не прав насчет нашего парня, — подметил детектив.
— Насчет убийцы? — спросила Ольга.
— Он далеко не психопат и не тот тип серийных убийц, которые убивают ради удовольствия. Это нечто большее.
— Вендетта, — сказал Сакс.
— Именно. Армен Гаспарян — самый главный ублюдок, промышляющий проституцией. Поговаривали, он мог предоставить девочку, с которой за определенную сумму денег ты был вправе делать все что захочешь. Вплоть до убийства. Никто не знает сколько бедняжек прошло через его руки. Те, кто так и не вернулся домой.
Ольга посмотрела на валяющиеся трупы и, перешагнув через тело Вираба, спросила:
— Вы думаете…
— Да, — не дожидаясь вопроса ответил Чейз. — Он объявил войну всему преступному миру Глум Сити. И судя по тому, что мы сегодня увидели, останавливаться он точно не намерен…
ГЛАВА 7
Сидя в комнате Линдси, увешанной плакатами рок-звезд, Джой пыталась примерить платье, что дала ей подруга. Линдси была немного крупнее Джой, с более округлыми формами, но в ее гардеробе нашлось платье, что после покупки оказалось малым. Именно тот размер, что подходил Джой.
— Давай, коза! Примерь, — не унималась Линдси.
— Это же просто прогулка. Ничего такого!
— Просто прогулка? — Линдси запрыгнула на свою огромную кровать и сложила ноги по-турецки. — Детка, это самое настоящее свидание. Кобель слюни по тебе пускал. Не нужно идти на встречу, словно ты собираешься ему врезать, а не дать.
— Какая ты мерзкая, — Джой потрогала платье. На ощупь очень приятное.
— Тебе семнадцать лет, а твои сиськи щупала только я! И то давным-давно. Они хоть подросли?
Джой подняла палате и, подойдя к зеркалу, приложила к себе.
— С моими сиськами все в порядке. Тебе не о чем беспокоиться.