Одному Богу известно, что он собирается сделать с Паркером. Хоть мерзавец и заслужил все истязания, которые уготовил для него больной псих, но что-то не давало покоя.
Во внутреннем кармане пиджака завибрировал мобильник. Посмотрев на дисплей, Чейз увидел номер Гарольда.
— Слушаю, капитан.
— Фрэнк, — начал Милтон. — Куда ты, мать твою, пропал? Мы все на ушах! Тут просто хаос! Мэр готов оторвать нам головы и засунуть сам знаешь куда! С минуты на минуту меня, впрочем, как и тебя, вышвырнут с работы к чертовой матери!
— Это все? — холодно ответил Чейз.
— Нет! — закричал Гарольд. — Во всей этой суматохе мы совсем забыли проверить Алекса Корбана.
— И что с ним?
— Скажем так, «Монстр из темноты» больше никогда и никому не причинит вреда.
— Все так плохо?
— Мне даже не хочется вдаваться в подробности, — голос капитана немного снизился. — После того как Феникс вырубил Барни — слава Богу не убил — и забрал ключи от камеры Корбана, от бедного Алекса осталась лишь кровавая лепешка на полу. Он вбил его башку между железных прутьев.
Фрэнк даже не знал, как реагировать на эту новость. Радоваться или плакать…
— Чейз, ты меня слышишь?
— Да, Гарольд. Мне нужно немного подумать.
— Фрэнк, уже некогда думать! Либо мы ловим Феникса прямо сейчас, либо нас порвут все кому не лень! Ты это понимаешь?
— Я тебя услышал.
Сбросив вызов, детектив открыл дверь квартиры и вошел внутрь. В коридоре стояла Сара с кружкой черного кофе в руках. Укутанная в махровый халат, женщина с огромным облегчением посмотрела на Чейза.
— Господи, Фрэнки, ты жив!
Подбежав к детективу, она крепко обняла его за плечи. Такой растерянной он не видал Сару никогда в жизни. Ее всю трясло. Поцеловав женщину в щеку, Чейз провел рукой по ее спине.
— По новостям говорили, что этот маньяк убил кучу полицейских. Я так боялась. Я думала ты погиб.
По-прежнему обнимая Сару, Чейз чувствовал, как ее пробирала дрожь.
— Все в порядке, — прошептал Фрэнк.
Пройдя в свою комнату, первое что он увидел — лицо убийцы, прикрепленное к стене. Стиснув зубы, Чейз сорвал рисунок и смял в комок.
— Нужно подумать… Нужно вернуться назад. В его первый эпизод. Именно там кроется его личность. Почему глаза? — Чейз задал вопрос, адресованный в пустоту.
— Что ты имеешь виду?
— Самое главное — его первое убийство. Там он открылся нам. В это кровавое произведение Феникс вложил всю свою душу. Он старался. Выбрал тихое место, чтобы никто не потревожил. Исполнил все на пять с плюсом.
— Ты говорил что-то про глаза? — спросила Сара.
— Один глаз он расположил на стуле, напротив жертвы. Второй на окне, сбоку…
— Ты имеешь в виду, как видеосъемку?
— Видеосъемку?
— Ну обычно так камеры располагают, разве нет?
Взяв со стола фотографию Джой, Фрэнк сел на диван. Смотря в лицо дочери, он пытался отогнать чувство вины и сосредоточиться на деле. Прочитав надпись на обратной стороне снимка «Папочка, я очень тебя люблю», Фрэнк сказал:
— А в этом есть логика. Видимо, в этой кровавой сцене он выплеснул всю свою ярость. Мне кажется, что Феникс прошел через нечто подобное. А если учесть расположение глаз, как камер, то скорее всего его страдания записывались на пленку.
Положив фотографию Джой в карман пиджака, Чейз набрал номер Кевина Сакса.
— Алло, — голос криминалиста звучал как изорванная тряпка, развевающаяся на ветру.
— Кевин, нам нужно вернуться к Нилу Гейману.
— Как ты, Кевин? Жив ли ты вообще? Спасибо что спросил… — кряхтя, пожаловался Сакс. — Почему именно к первой жертве? Он убил кучу народа. Что такого особенного в этом паршивом адвокатишке-педофиле?
— Розмари Майерс, — ответил Чейз.
— Та девочка на видео, что мы нашли в компьютере Геймана?
— Именно.
— И что в ней такого?
— Мы нашли только одно видео? Так?
— Ага, — вяло ответил Кевин.
— Тебе не кажется странным, что всего одно видео? Обычно у педофилов есть кучи контента подобного рода.
Встав с дивана, Фрэнк начал расхаживать по комнате. Сара покрепче укуталась в халат, допивая остатки кофе. Смотря на Чейза, она искренне радовалась, что ему удалось уцелеть. Хоть у них и происходили разногласия чуть ли не каждый день, но представить свою жизнь без этого брюзги она не могла.
— Что ты хочешь этим сказать, Фрэнки? — спросил Сакс.
— Глаза… то, как расположил их Феникс. Это видеосъемка. Вся казнь Геймана будто записана на его сетчатку. Наверное, есть оригинал.