Я не успеваю поразмыслить над этими странностями, как слышу животный рык у себя за спиной. Наконец-то!
Медленно кладу Августину на землю, благо она во сне, и поворачиваюсь к тому, кого так долго не могли отыскать. Выдыхаю мысленно от облегчения, это не волк, его укус смертелен в полнолуние, а оно уже близко. Это всего лишь вампир, молодой. Видимо цветок Красной королевы только коснулся его.
- Ты единственный обращенный на этих землях? – спрашиваю я.
Чужой скалится.
- Ты ведь здесь, значит, не один, - хрипит он. – Поделишься? – он кивает в сторону Августины.
- Я не делюсь добычей, - резко отвечаю.
Мне тошно от самой себя, что придется сделать, но я должна. Метка клятвы обжигает указательный палец, напоминая о долге.
За один удар сердца оказываюсь рядом с Чужим и тянусь рукой к его сердцу. Вампир пытается отбросить меня от себя, но благодаря свежей крови и ментальным способностям, это невозможно, я старше, опытнее, сильнее.
- Кого еще пометил цветок? – спрашиваю я, заглядывая в его глаза, полные неминуемой гибели, а рукой держу его трепещущее сердце.
- Я…я не знаю. Я даже не помню, как оказался на поле, - запинаясь говорит вампир.
- Поле Королевы? – переспрашиваю, он кивает. – Но ведь оно выжжено уже сотню лет.
Вампир качает головой и пытается вдохнуть побольше воздуха. Я ослабеваю хватку, а затем и вовсе отпускаю.
- А без насилия нельзя было все спросить? – тяжело дышит чужой.
- Так это не ты убиваешь Бутэновских девок?
- Сдурела совсем? Меня же тут же сожгут.
- Тебя и так сожгут, когда найдут, - иду назад к Августине.
- А тебя разве нет? – кричит мне вампир в спину.
- Я владею этими землями, - поднимаю девушку на руки и иду прочь.
***
- Что это значит? – я швыряю на стол Совета цветок Королевы.
Все в ужасе отскакивают. Старые кретины.
- Где ты взяла эту гадость? – подает голос самый старый кретин.
- С поля, которое сейчас уже полыхает, - выплевываю слова.
Он не удивлен, никто не удивлен, кроме Люция, которого я заперла в замке, от греха подальше.
- Ну что ж, - Глава складывает руки в жесте молитвы, - одной проблемой меньше. Осталось найти чужого, бродящего по нашей земле…
- По моей, - перебиваю я. – И я его уже нашла.
- И где же он, позволь узнать?
- В надежном месте, но это не он.
- Что значит не он? – подает голос один из старейших.
- Это вы мне объясните. Цветок жив, а значит, есть еще чужой. И он хорошо скрывается.
***
Наливаю себе вина, когда дверь в мои покои распахивается. Разъяренный Люций подходит ко мне и делает то, что заставляет меня удивиться.
- Ты в порядке? – спрашивает он.
- Что со мной станется, - отмахиваюсь я.
- Говорят, ты нашла чужого.
Я делаю глоток напитка и киваю. Располагаюсь в кресле, взглядом следую за птицей, что летает под окнами.
- Я должен выпытывать слова из тебя? – о, мальчик злится.
- О каких пытках речь, - в открытую насмехаюсь над ним.
Не понимаю, почему мне это доставляет столько радости. И настроение внезапно поднялось.
Люций рывком поднимает меня на ноги, а я не сопротивляюсь. Интересно посмотреть, что последует далее. Он всматривается в мои глаза, что-то ищет, сжимает мои плечи сильней.
- Я ведь с легкостью сверну тебе шею, - ласково говорю я ему в губы.
Он поднимает голову к потолку, а потом снова вниз, касается моего носа своим.
- Так давай, - говорит он, - Сделай это. Избавь меня от столь мучительных мыслей. Мыслей о тебе, Анж.
Люций целует меня. Сегодня явно странный день.
Я отталкиваю его, что он падает на пол, и смеюсь, громко, в голос.
- Мальчишка воспылал к вампиру! – я смотрю на него сверху вниз. – Я уже не дьявольское отродье?
Люций поражен этой сцене, какой-то дешевый театр.
- Убирайся, - произношу я с отвращением.
Брожу по коридорам замка, голова, как в тумане. То ли от крови Августины, то ли от губ Люция. И что это на него нашло? А на меня что нашло? Следовало спокойнее реагировать на его поступок. Что за цирк, Анжи? Воспоминания Лоренцо сбивают буквально с ног, они понеслись каскадом, как вода заливает уши после прыжка с водопада.
Вот он разрубает мои путы на костре, его взросление, дружба со мной, уроки манер, красивой езды на лошади, мой отъезд, его знакомство с будущей женой. Смотрю на нее глазами Лоренцо и понимаю, что он искал в ней меня. И схожие черты безусловно есть. Первый ребенок, радость отцовства, первенец. Второй и тоже мальчик, Лоренцо счастлив, что есть семья, наследники, но душа его тоскует. И вот рождается третий сын, а жена умирает. Лоренцо горюет, но не позволяет горю захватить его, ведь я приезжаю его навестить.