Я заново огляделась. Так вот куда делась почти вся мебель с этажей, по крайней мере - худшая ее часть!
Через три четверти часа мой энтузиазм сменился глухим разочарованием - похоже, что указание владельцев "выбросить весь хлам на свалку" придется исполнить дословно. Все мое богатство составили старое помутневшее зеркальце с ручкой, три книги без титульных страниц и обложек, имеющие скорее эстетическую, нежели материальную ценность, и маленькая, с ладонь, куколка. Смирившись,я спустилась вниз, к брату и отцу, обрадовав их перспертивой вволю поработать грузчиками.
К вечеру все окна сияли кристальной чистотой, следы плесени едва виднелись - а я не чувствовала ни рук, ни ног. Брат жужжал шлифовальной машинкой и, пусть голова раскалывалась, - паркет был идеально начищен от первой до последней половицы.
Мебель с чердака громоздилась на тряпье в холле подобно терракотовой армии императора Цинь, и сумрачные тени меланхолично наполняли углы...
ІІ. Ночевка
Дабы сэкономить бензин, ночевать решено было в доме. Вытащив из машины спальники, я принялась обустраиваться в небольшой комнатке на втором этаже. Пара стульев вместо шкафа для одежды и тумбочки, светильник - получилось довольно уютно. Наскоро поужинав домашними бутербродами, мы стали укладываться.
Перед сном я не удержалась и достала свои находки. Книги, оказавшиеся сборником поэзий и дамскими романам, пролистав, засунула обратно в сумку, несколько минут полюбовалась мастерской ковкой оправы зеркала и взяла в руки куколку. Тряпичная игрушка, схематически изображающая женскую фигуру, в когда-то ярком, а теперь выцветшем платье из кусочка ситца, руки, торчащие в стороны, круглая голова без лица, волосы из тщательно вычесанной овечьей шерсти, вопреки опасениям - не тронутые молью... Вещь явно старая, но запаха затхлости нет, и совсем нетрудно представить ее, обласканной детскими ручонками. Что мне с ней делать - не представляю, дома и так целая коллекция вещей, хранящих знаки любви бывших хозяев!..
Звон разбитого стекла прервал наши сны. Рядом заворочались брат и отец.
- Что случилось?
- Не знаю, пап, что-то упало возле меня, сейчас посмотрю, - найдя телефон под подушкой, я подсветила у изголовья: пол засыпан стеклянной крошкой, пустая оправа зеркала, несколько осколков покрупнее опасно блеснули гранями.
- Зеркало. Забыла убрать в сумку, разбилось вдребезги... Не ходите босиком, подмету утром.
- Ладно, давайте... еахх... спать...
Ровное дыхание по соседству действовало умиротворяюще, но сон отчего-то не шел. Луна неспешно взбиралась по небосводу, ее лучи мерцали на подоконнике, паркетных досках, инструментах, подбирались к стульям и спальникам. Словно под гипнозом, я бездумно наблюдала, как россыпью искр вспыхнули осколки и, убаюканная волшебным зрелищем, наконец уснула.
Наступивший вслед за этим ад не описать словами. Мой разум заполонили неясные, мучительные обрывки воспоминаний; страхи, начиная с детских, несуразных и безобидных, и заканчивая глубинными, терзающими до сердечной дрожи, до помутнения рассудка, всецело захватили меня. Когда настал черед мечтаний, облегчения мне это не принесло - отчетливо понимая, что сплю, и не имея сил вырваться, я была вынуждена наблюдать, как кто-то бесцеремонно перебирает и разглядывает всю мою жизнь, спрятанную в памяти! Чувствуя, что еще чуть-чуть - и я сойду с
ума, я перестала сопротивляться вторжению, отдавшись на милость захватчика. Хоровод видений увлекал за собой, я падала и падала сквозь миражи минувших дней и, пусть хорошего ждать не приходилось, я, затаившись, надеялась пережить эту пытку.
Наконец, натиск стал ослабевать. Я не питала особенных иллюзий, когда удалось очнуться. Скорее всего - мне позволили проснуться, не более... Голова дико болела, я еле сдерживала стон, пытаясь сесть. Чувствуя, что мой мучитель где-то рядом, наблюдает из темноты, наслаждается моим ужасом и замешательством, я чуть не заревела от бессилия. Так не честно!
Гнев, перехлестывающий стах... Инстинкт самосохранения, взнуздавший гнев... Заперев крик за плотно сжатыми зубами, я ждала продолжения, чутко следя за тенями. Никто меня не беспокоил. Но вместо того, чтобы успокоиться, отдышаться и снова нырнуть в объятья сна, я, взвинченная до предела, продолжала сидеть в пятне лунного света, ожидая не пойми чего. И потому голос, раздавшийся наконец из темноты - комнаты или разума, неважно, - принес долгожданное облегчение.