− АУРА! – со слезами в голосе заголосила девушка в трубку, – АУРА, ГДЕ ТЫ?! ГДЕ?!
− Ясмин, что случилось? Где Кэмерон?
В телефоне что-то шуршало и щелкало.
− Он отправился на твои поиски.
− Что он сделал? – не поверила я.
− Аура, – Ясмин всерьез была расстроена, и плакала мне в трубку, – Кэмерон очень, очень разозлился. Он забеспокоился, когда ты ушла, и отправился тебя искать. Он даже звонил в полицию!
− Зачем? − испугалась я.
− Я не знаю. Он решил, что с тобой может что-то случиться.
***
2 года назад
Грузовик подпрыгивал на кочках, и я вместе с ним – постукивая зубами. В кабине было холодно, темно и пахло козами. Я сидела на соломе обхватив ноги руками, пытаясь сжаться, чтобы холод несильно проникал внутрь меня. Даже куртка, которую я нашла вчера в мусорном баке, не спасала от холода.
Уткнулась носом в колени. Что мне теперь делать? Я не могу вечно прятаться в этом грузовике, ведь когда-нибудь он остановится, и водитель обнаружит меня в окровавленной одежде, в старом пуховике на три размера больше меня самой, и мне придется уйти. Мне хотелось спрятаться от всего мира, но это, к сожалению, было невозможно.
Слезы безысходности застилали глаза.
Похоже, выхода из этой ситуации нет. Я не знаю, как оказалась в том злачном районе вся в чужой крови. Но больше всего меня мучил вопрос: чья все-таки эта кровь.
Я не могла допустить мысли, что это они. Что на мне кровь моих родителей, но что, если да? Это не может быть обычным совпадением. Поэтому я не могу пойти в полицию. Что бы они мне не сказали, это не утешит. Больше меня ничто не может утешить.
Размышления и самоистязание прервал звук, донесшийся из живота, и сосущее чувство голода. Я ничего не ела с тех пор, как очнулась в том месте. Уже три дня ничего не ела и не пила. Уже три дня не могу сомкнуть глаз; все, что мне остается – это прятаться там, где нет большого скопления людей. Не могу позволить, чтобы меня узнали.
Сколько времени я уже прячусь в этом грузовике? Наверное, около двенадцати часов. Когда я залезла в темную кабину, думала, что смогу найти что-нибудь съестное, но здесь были лишь козы и солома.
Я почувствовала, как грузовик тормозит, и замерла. По рукам тут же поползли мурашки, и я в панике стала оглядываться. Что теперь делать? Этот человек может открыть кабину и тогда меня увидят. Нашарив на полу клетку с животным, я переместилась за нее, надеясь, что грузовик сейчас вновь тронется с места, ведь неизвестно, где мы сейчас находимся, − вдруг в каком-нибудь оживленном месте. Тогда меня точно схватят.
Сжалась в нервный комок, молясь, чтобы машина вновь поехала, но этого не произошло – с замиранием сердца услышала, как дверцы скрипнули на петлях и открылись.
На секунду я обрадовалась тому, что на улице была ночь, но зря, как оказалось: потому что у противоположной стены появился круг света от фонарика. Он стал медленно ползти по стене на солому и на клетки с животными с грязной шерстью, где пряталась я.
− Что за… − услышала я недоверчивый голос мужчины, и грузовик покачнулся, когда он запрыгнул внутрь.
Я затаила дыхание, боясь выдать себя, и прикрыла голову руками, мечтая стать незаметной.
− Кто здесь?! – заорал водитель, и я сквозь прикрытые в страхе веки увидела свет, падающий на меня.
− Я… − забормотала я, поднимая голову. Мужчина испуганно заорал, увидев мое лицо, и стал размахивать фонариком. – Пожалуйста…
− ТЫ КТО? УБИЙРАЙСЯ ОТСЮДА!
Я сложила руки в молитвенном жесте.
− ВОН! ВОН! – Мужчина пнул меня по ноге, и я вскрикнула, отползая на четвереньках в сторону двери. Мужчина стал подталкивать меня ногой и, в конце концов, выпихнул на дорогу. Я больно ударилась коленями и побежала по асфальту вперед, подгоняемая диким страхом.
Мне мерещилось, будто бы мужчина гонится за мной, но через минуту, за которую я не сильно убежала потому что от слабости еле передвигала ногами, услышала шум двигателя и обернулась. Машина уехала, и я осталась одна на дороге, уходящей далеко вперед и назад, вдаль. Дорогу с обеих сторон обступил лес, уходящий в низину и сливающийся с темнотой. И вокруг ни души.