Отчаяние стало охватывать меня все сильнее и сильнее с каждой секундой. Теперь мне некуда идти. Я очень устала, голодна и хочу спать. Но идти некуда. Даже не могу просто идти вперед, ведь меня вновь может кто-нибудь заметить и решить, что я убийца. Я немного отстранилась в лес, в темноту, надеясь, что, таким образом, стану менее заметной.
Не знаю, обитают ли в этой местности волки или какие-нибудь хищные животные, но страха перед ними не чувствую. Кроме голода и желания сдаться не чувствую вообще ничего.
В лесу было слишком темно.
Холодный воздух превратился в тысячи осколков и жаждал впитаться в мои хрупкие кости, скрипящие от каждого шага. Проникал под куртку, висящую до колен, проникал через кроссовки и вверх по телу, когда я углублялась в лес. Слезы через минуту замерзли. Глаза давно свыклись с темнотой, и я стала различать очертания деревьев и кустарников. Насаждения по-прежнему находились друг от друга на приличном расстоянии, так что становилось ясно, что я не сильно отошла от главной дороги.
Желание просто остановиться и упасть на землю, зарыться в опавшую листву и уснуть с каждой секундой становилось все сильнее, от этого я стала чаще спотыкаться, даже о собственные ноги. И в итоге мне показалось, что если я упаду еще раз, то не смогу подняться. А может быть не хочу. Мне все равно, что со мной случится, потому что худшее уже произошло.
Я остановилась. Осмотрелась. Вокруг – мгла; в некоторых местах чуть серая, в иных черная. Негде даже присесть. Я сделала еще несколько шагов, отодвигая от себя темноту и игнорируя усталость и отчаяние, и увидела поваленное дерево.
Присела на него и обхватила себя руками.
Как холодно.
И хочется есть.
Не могу ни о чем думать, кроме еды.
Интересно, я могла бы поймать какое-нибудь маленькое животное, чтобы съесть его? Например, мышь или белку. Судорожно поежилась, представив, как вгрызаюсь в тело беззащитного животного, как кровь капает по подбородку.
Я склонила голову, чувствуя, как слипаются глаза.
В голове до сих пор стоял образ мыши, которую я могла бы съесть. Может, это не такая уж, и плохая идея?
Уже второй раз за сегодня я испуганно напряглась и сжалась, потому что услышала голоса. Раздосадовано сползла со своего нового «убежища» и пригнулась к земле за широким стволом дерева. Где-то глубоко в сознании мне стало жаль себя, но я сосредоточилась на голосах, и жалость быстро отступила.
− Эй, ну вы полные придурки! – услышала я мужской голос совсем рядом с собой и еще сильнее прижала ноги к груди.
− Сам придурок! Это ты забыл в машине зажигалку и фонарики.
− Зачем нам фонарики, у нас ведь есть свет от костра, – вмешалась девушка с испуганным голосом. Перспектива находиться без света ее явно пугала, но бродить по лесу было еще страшнее.
− А если нашу палатку кто-нибудь утащит? – спросила другая девушка более бодрым голосом.
− Кто утащит? – спросил саркастичным тоном тот парень, который ранее обозвал всех придурками. − Если ты боишься, Жанна Д’Арк, можешь вернуться и посторожить ее.
− Нет уж, спасибо.
Эта небольшая группа людей продолжила свой путь, обмениваясь колкостями и поддевая друг друга.
Для меня их разговор кое-что означал. То, что их палатка, в которой, возможно, нашлось бы что-нибудь полезное для меня, осталась без присмотра. Не теряя ни минуты, я выбралась из своего укрытия и бросилась бежать с такой скоростью, на которую, думала, уже не способна, в сторону из которой вышли эти незнакомцы.
Сердце в моей груди стало таким огромным, когда я увидела впереди свет от костра, что стало больно. Я затормозила на маленьком участке, на котором не было деревьев. Здесь было три палатки и все они были пусты. С колотящимся от волнения сердцем забралась в одну из них, и стала рыться в походном рюкзаке. Из рюкзака выудила шерстяной свитер с горлом, и тут же нацепила на себя. Задрожав от холода, стала рыться в другом мешке, в котором нашла съедобные припасы. Я взяла все, что смогла унести: батончики мюсли, одну бутылку воды, немного хлеба и пару консервов – больше я взять не могла, ведь тем ребятам тоже нужно что-то есть. Поразмыслив несколько секунд, я взяла шоколадный батончик с орехами, и с аппетитом вгрызлась в него. Затем на четвереньках выползла из палатки, прижимая к груди еду, встала и обернулась.