− И как зовут твоего знакомого?
− А тебе зачем?
− Я должен знать, с кем общается моя сестра.
− Хочешь проверить не псих ли он?
− Возможно.
− Ты неисправим.
***
Всю ночь меня мучили кошмары.
На следующий день, когда Кэмерон позвонил проверить как я себя чувствую, я огрызнулась, но потом все равно попросила прощения.
− Я была в кинотеатре, Кэмерон. С Авой. Если ты не скажешь мне что происходит, я больше никогда не заговорю с тобой.
Кэмерон ретировался и спросил, чем я собираюсь сегодня заняться. Я сказала, что буду смотреть документальные фильмы про китов. Конечно же, это ложь.
Его опека выводила из себя. Заставляла вспомнить, как я лежала в больнице, как капля за каплей восстанавливала свои воспоминания, как вспоминала его, маму, отца, Аву и других близких мне людей.
Я изо всех сил отгоняла от себя липкий ужас, пробирающийся по позвонкам при одном воспоминании первых дней после того, как я очнулась в переулке. Эти три дня были самыми ужасными в моей жизни. Я не хотела бы их помнить; если бы можно было стереть из своей головы воспоминания, я сделала бы это не раздумывая. Но Кэмерон своим поведением раз за разом напоминал о том, что случилось. Стоит мне задержаться где-то, и он мчится за мной, ожидая, что в этот раз случится рецидив и я вновь не узнаю его, вновь сделаю больно ему и себе.
Это мучает меня.
Одиннадцать часов утра.
Я испугалась, когда в дверь неожиданно позвонили: это не мог быть Кэмерон и не могли быть девочки.
Я отперла дверь, не в силах натянуть на лицо доброжелательную усмешку. В проеме стоял Адам:
− Ты так рада меня видеть, или ожидала встретить на пороге своего дома кого-то другого?
− Что ты здесь делаешь? – спросила я, принимая серьезный вид. Адам показал мне пакет с едой:
− Я пришел проведать свою девушку. У тебя зеленые глаза?
− Извини, ты ошибся домом. – Я попыталась закрыть дверь, но Адам вставил ногу в коричневом ботинке в проем:
− Эй, стоп, стоп, стоп. Аура, ты чего?
Я открыла дверь шире:
− Что?
− Мы ведь с тобой встречаемся.
− Когда?
− Хватит шутить. – Адам вздохнул. – Прости.
− За что? – Тут я всерьез удивилась. Адам пожал плечами:
− Не знаю. За что-нибудь.
Я приглашающе открыла дверь:
− Имей в виду, веди себя прилично.
− Нет проблем.
Он вошел, и сразу же снял свои ботинки. Когда я шла по коридору, провожая гостя в гостиную, услышала бормотание: «и все же ты моя девушка». Я обернулась к нему, и Адам едва не врезался в меня, потому что засмотрелся на люстру под потолком. Секунду он балансировал на носках, потом выпрямился.
− Прости, – смущенно сказала я, вскидывая голову, чтобы видеть парня. – Прости, что я… ушла, ничего не объяснив. Ты здесь не при чем.
− Знаю.
− Знаешь? – мое сердце пропустило удар.
− Знаю, – повторил он, обогнул меня и проследовал в гостиную. − Угостишь меня чаем?
− И что же ты знаешь?
− Ты все еще влюблена в него?
Я услышала какой-то шум в своей голове. Странный, непонятный шум.
Адам приблизился ко мне чуть ближе, невозмутимо улыбаясь.
− О чем ты… о чем ты говоришь? – прошептала я, быстро моргая.
− Ты ушла с Экейном?
− Нет! – выпалила я слишком поспешно, потом исправилась: – Он заставил меня уйти с ним, и все время молол какую-то чушь о том, что мне лучше быть с ним, чем с тобой.
− И?
− И что? – Я вскинула голову, глядя в лицо парня; в его милое, мальчишеское лицо с улыбающимися глазами цвета горького шоколада.
− И что ты думаешь на этот счет?
− Я думаю, что он высокомерный болван с завышенной самооценкой не способный критически оценивать ситуацию и не имеющий право лезть своим длинным носом не в свои дела, – отрезала я, густо заливаясь краской.
Адам фыркнул: