Когда ванная наполнилась, я полностью погрузилась под воду, позволяя ей смыть с меня всю грязь и мерзкие ощущения прошедшего дня.
Я больше не чувствовала страха из-за воды. Казалось, вообще ничего не чувствовала кроме обиды и разочарования. После первого предательства ты уже не должен ничего ощущать. Кажется, что все происходит не с тобой, а с кем-то другим – более наивным и доверчивым.
Вокруг все стихло; просто пришло время быть хладнокровнее и решительнее. Отныне мне нечего терять. У меня не осталось ничего, а кто-то, благодаря мне, хочет выйти сухим из воды.
Воздух закончился, и я резко села, расплескивая воду и кашляя. Склонила голову к коленям и громко всхлипнула. Это ничтожно – знать, что можно положиться лишь на себя. Знать, что никто не в состоянии понять, что с тобой происходит. Ничтожное ощущение, когда осознаешь, что никому больше не сможешь доверять, потому что люди не те, кем кажутся.
Четко осознавая, что должна сделать, я выбралась из ванны.
Глава 21
В семь утра время для меня остановилось.
Сна не было ни в одном глазу, ни одной мысли не было в голове. Я насколько устала, что сил не было даже моргать. Подумать о чем-то, чтобы уснуть. Умереть.
Внезапно я услышала шаги на лестнице, которые остановились у моей двери.
Сердце стремительно укорило ритм: я вспоминала, что Кристина обещала прислать Экейна «разобраться со мной». Я резко встала и на цыпочках подошла к двери. Когда Экейн откроет дверь, я оглушу его лампой и смогу уйти. Сейчас во мне столько адреналина и неприкрытой агрессией, что я запросто смогу раскроить ему череп.
Я взяла с тумбочки лампу, декорированную под дерево, и прижала к груди.
Ручка двери повернулась, но дверь, запертая на ключ, разумеется не открылась.
Кто-то (я уже не была уверена, что это Экейн) стал дергать дверную ручку, безуспешно поворачивая, затем, не добившись результата, смущенным голосом позвал:
− Эм… Аура? Ты здесь?
Вздрогнув, я опустила руку с лампой и подозрительно спросила:
− Адам? Это ты?
− Аура, отопри дверь, − с расстановкой попросил Адам. От звука его голоса у меня закружилась голова и подкосились ноги. Я бросилась к двери.
− Кристина заперла меня, – сказала я жалобным голосом. − Я не могу выйти.
− Отойди, – глухо приказал Адам. Я отошла от двери, прижимая лампу к груди. Голова все еще гудела от возбуждения и облегчения, прокатившихся по моей крови с огромной скоростью. Я ощущала себя как в тот день, когда прокатилась на американских горках в пятом классе, и меня едва не стошнило на Аву.
В комнате внезапно раздался оглушающий грохот, от которого на спине выступил пот и заложило уши, ведь долгое время я сидела в тишине и теперь скрип и глухие удары были словно гром среди ясного неба.
Дверь поддалась, открывшись с иступленным вдохом. Адам вошел внутрь, и я наконец смогла дышать, увидев кого-то, кто на моей стороне.
− Что ты делаешь? − Он перевел удивленный взгляд на лампу, и обратно на меня. Я поставила ее на место. Адам не отрываясь следил за моими движениями и, очевидно, был сбит с толку. – Что произошло?
− Я… я… как ты узнал, что я здесь?
− Ты ведь мне сама сказала.
Я лихорадочно стала вспоминать.
− Да… − я хмурилась. – Припоминаю, что говорила что-то такое…
− Аура, да что с тобой? – Адам протянул ко мне руку, но я непроизвольно дернулась, и его брови взметнулись вверх. – Что случилось? – Его голос поднялся на октаву, и чтобы парень прекратил беспокоиться и воображать всякие ужасы, я приблизилась и позволила себя обнять. В конце концов, я не дикое животное. Рядом с Адамом я почувствовала себя хорошо и в безопасности. И поэтому я позволила себе расслабиться и раскиснуть.
***
Когда машина Адама стремительно приближалась к Эттон-Крик, он бросил на меня взгляд и сказал:
− Хочешь, чтобы я заревел как ребенок? Когда ты плачешь, я чувствую, как и в моих глазах собирается влага. Прекрати, Аура. Ты сильнее.
Я оторвала печальный взгляд от безоблачного неба, нависшего над машиной, двигавшейся по широкому шоссе вдоль леса, и посмотрела на друга.