− Что? – он смутился. − Почему ты так смотришь на меня?
− Просто смотрю, – сказала я, продолжая смотреть в упор. Глаза уже привыкли к темноте, и я могла различить мягкие черты лица Адама и легкую улыбку.
− Ты меня пугаешь.
Я знаю.
Я и себя пугаю тоже.
− Хочешь, я поведу? – спросил он. – Ты устала. Я чувствую, как дрожит твоя нога.
Адам прав: мое правое колено нервно подергивалось, задевая его бедро.
Я отстегнула ремень безопасности:
− Да. Да, если ты не против. Мне действительно нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом.
Он с видимым чувством облегчения поменялся со мной местами, завел двигатель, включил фары. Потом посмотрел на меня:
− Так ты теперь скажешь, куда мы едем?
− В церковь, – сказала я, откидываясь на спинку сиденья и позволяя всему телу расслабиться. Уставилась прямо перед собой. – Я еду в церковь, чтобы найти свидетельство о рождении Кэмерона.
***
Я держу карту и ворчу, недовольно глядя на Рэна:
− Может позволишь мне сесть за руль?
− Нет.
− Почему?
− Почему? Потому что у тебя нет прав.
− У меня есть права.
− Это не права, а сущий пустяк, – не уступал Экейн. Мне хотелось свернуть карту, которую я держала в руке, и треснуть по его макушке со стильной прической, чтобы он ощутил хотя бы неудобство.
− Можешь даже не думать об этом, – предостерег Экейн, бросив на меня взгляд. Я в ответ покачала головой:
− Какой же ты странный.
− Я знаю.
− И? Тебя это вовсе не заботит?
− А почему это должно меня заботить? – спросил Экейн с равнодушным видом, и я не знала, действительно ли ему безразлично мнение окружающих или он прикидывается. Поразмыслив, я выбрала первый вариант:
− Да, ты прав. Тебе незачем переживать о таких пустяках.
***
Я открыла глаза и посмотрела в потолок. Белый потолок. Белоснежный.
Я в психушке?
Я повернула голову вправо.
Розовые обои с блестками.
Посмотрела влево и увидела трюмо с косметикой и украшениями. Там также стояли чьи-то фотографии. С такого расстояния я не смогла рассмотреть кто на них изображен, да сейчас было и неинтересно. Я шумно втянула воздух и выдохнула. Потом села.
Голова раскалывалась, перед глазами поплыли круги. За окном – призрачная ночь; снежинки продолжают свой путь с небес на землю, словно желая засыпать все вокруг своим мягким, девственно-чистым ковром.
На несколько секунд я застыла, с трудом соображая, что происходит и где, затем вздрогнула и обернулась. В комнату вошел Адам с характерным бумажным пакетом с едой. В моем желудке заурчало, но я все равно сварливо спросила:
− Почему ты оставил меня одну?
− Боишься, что тебя унесет чудовище? – пошутил парень, оставляя пакет на круглом столе почти посредине комнаты. Затем стянул куртку и оставил на спинке стула.
Он всерьез думает, что я переживаю за себя? Нет, я бы солгала, если бы сказала, что мне не страшно, но больше я боюсь если что-то случится с ним. Я не смогу жить с этим грузом на душе. Сначала мама и папа, теперь Адам в опасности.
− Я не помню, как мы здесь оказались, – сказала я, потирая глаза основаниями ладоней.
− Ну, ты отключилась сразу же, как только я сел за руль. По пути в Дарк−Холл я затащил тебя в номер. – Тут Адам засмеялся: − Пацан хотел дать нам номер для новобрачных, но я сказал, что мы с тобой молодожены в ссоре и не спим вместе. Видела бы ты его лицо.
Продолжая хихикать, он присел в старомодное розовое кресло с изогнутой спинкой и, подтянув джинсы на коленях, продолжил:
− Не волнуйся, я сразу же забрал тебя оттуда. У тебя начался жар, а вокруг были клопы – жуть. – Он сокрушенно покачал головой. − Я думал, у меня начались галлюцинации, но они действительно были там, эти маленькие монстры... Кроме того, горчичная... Я сказал «горничная» потому что не знаю, как назвать мужчину, который убирает в отеле. Это горничный? Кто? Он был очень грубым.