− Заткнись. – Я ударила его по плечу.
Своими идиотскими шутками, развязным поведением и выпадами он пытается скрыть свою боль. Пытается забыть о том, что произошло с ним детстве. И сегодня он позволил прикоснуться к своей душе, он впустил меня в свой мирок, за стену, которую, возможно, когда-нибудь разрушит, обнажая себя настоящего всему миру. И я ценю это.
***
− Нравится дом? – беспечность в голосе Адама меня не обманула.
− Да. Теперь ясно, где ты берешь деньги, – сварливо сказала я (только чтобы он думал, будто я жалею его), залпом выпивая кофе. Мои глаза сегодняшней ночью не должны сомкнуться.
− Прошу прощения? – Адам вскинул бровь, выглядя мягко говоря привлекательно. Мое сердце точно замерло на мгновение. Или десять секунд. Я успела досчитать до ста. − Я ведь работаю в автомастерской.
− А я думала, деньги ты обманом выманиваешь у прохожих, – парировала я, надеясь, что Адам снова посмотрит так как прежде, но он лишь усмехнулся:
− Это было лишь раз.
Я внимательно посмотрела на парня, пытаясь понять, шутит он или говорит правду, и сразу же расслабилась, когда увидела ямочку на его правой щеке.
Приглушенный свет торшеров на кухне делал Адама, сидящего за столом напротив, похожим на запретный плод.
Запретный плод?
Что за чушь?
− Мм, − я неловко поерзала на стуле. Нужно прекратить замечать его лицо. И взгляд, и улыбку, и милый характер, и чувство юмора. Я обвела взглядом кухню. – Этот дом, значит, в Дарк-Холле. Возможно ли, что мы… с тобой и раньше встречались?
− Нет. – Адам качнул головой. – Предки недавно сюда переехали.
Он внезапно стал угрюмым, но лишь на несколько секунд. Затем вернулся прежний добрый Адам. Он отодвинул тарелку с едой в сторону, заговорщицки наклоняясь ко мне:
− Итак. Вот каков план: я иду в церковь, нахожу записи, приношу тебе, ты любуешься ими, и я их возвращаю. Или не возвращаю, − пожал плечами, − я уверен, их не хватятся.
Мои брови взлетели вверх:
− Ты хотел сказать «мы», верно? Мы договорились, что мы будем делать это вместе.
− Да, ты договорилась, только явно не со мной, – продолжал в том же духе юноша.
− Кто назначил тебя командиром?
− Я сам. Я тебя старше, и я мужчина. – Под моим мрачным взглядом, его лицо изменилось. − Почему ты так смотришь?
− Я не смотрю. – Я просто смотрела, но не теперь. Сейчас, когда лицо Адама избавилось от ухмылки и веселости в глазах, я почувствовала, что мое сердце вновь замерло. Когда оно ведет себя так странно, я тоже веду себя неподобающе. Я нервно повторила: − Я не смотрю.
− Смотришь. Я же тебе нравлюсь, − заявил он, продолжая пристально вглядываться в мое лицо. Целую секунду я размышляла, как поступить, затем откинулась на спинку стула, чтобы увеличить расстояние между мной и Адамом от греха подальше.
− В твоих мечтах.
− Нет, в твоих. Ты сходишь по мне с ума. Особенно после того, как я отказал тебе в прошлый раз.
− Чт-т-то? – у меня едва не отвисла челюсть.
Он шутит, верно?
− Ничего. Просто скажи, что ты без ума от меня, и я отстану.
Я закатила глаза к потолку, вставая на ноги. Собралась убрать со стола и затем вновь обсудить сомнительный план Адама, но, когда я прошла мимо него с нашими тарелками, он взял меня за руку, и медленно поднялся.
Я удивилась и хотела спросить, что он делает, но всякая необходимость в вопросе отпала, когда он забрал из моих рук посуду и переплел наши пальцы. Температура моего тела подскочила на несколько градусов, а сердце стало колотиться от предвкушения.
Только не здесь и не сейчас. Не тогда, когда он открылся мне, не тогда, когда я на грани, не тогда, когда мы одни во всем мире.
− Что ты делаешь? – вопрос сорвался с моих губ, каркающим звуком. Адам взял меня за плечи. Я ощутила его пальцы сквозь кофту, словно он прикоснулся к самой коже. Он склонил голову на бок, пристально изучая меня, и заставляя сердце тревожно забиться.