Она захлебывалась слезами, усиленно вытирая лицо.
Он испугался.
В голове все нарастал шум, причиняя боль, а внизу живота пульсировала тревога. Мысленно он стоял на утесе где бушевал яростный ветер, бросающий его волосы во все стороны, свистящий, казалось бы, в голове, с каждой секундой все сильнее; и Рэн должен был решить, что сделать – ступить вниз или отступить назад и бороться с ветром, пытаясь жить дальше с болью в душе.
Рэн поддался ветру; он наклонился к Джульетте и прильнул к ее губам, сначала мягко и осторожно, затем настойчиво требуя ответного поцелуя, и девушка ответила и приподнялась навстречу.
Он падает в пропасть.
Руки Экейна скользнули за спину Джульетты. Пальцы нашли молнию. Он потянул вниз, и платье скользнуло к ногам. Экейн прижал Джульетту к себе, и осторожно уложил на постель, чтобы сильнее поцеловать ее, и чтобы она изогнулась под ним. Ее горячее тело соприкоснулось с его, вызывая дрожь; ее осторожные руки легли на его грудь, расстегивая пуговицы на рубашке, проникая ногтями под кожу, желая прикоснуться к его раскаленному от желания сердцу. Зажмурившись до боли, Рэн прильнул губами к ее обнаженному плечу, такому теплому, такому приятному…
Он сильнее поцеловал Джульетту, позволяя себе отдаться эмоциям, позволяя ветру захлестнуть его тело, обвить ледяными потоками. Все еще болезненно хмурясь, он прикоснулся губами к ее волосам, по привычке, как раньше целовал ее…
− Рэн, почему ты плачешь?
Свист в голове резко прекратился.
Упираясь одной рукой в шелковые темно-синие простыни, другой он вытер слезу скатившуюся по щеке.
Он разбился внизу об острые камни на тысячу осколков и разлетелся во все стороны. Здесь, внизу, его не ожидало ничего хорошего – лишь боль.
− Уходи, Джульетта, – сказал Рэн гробовым тоном. Шумно всхлипывая, она встала с постели, схватила свое платье и выбежала вон из комнаты. Рэн зажмурился, стискивая зубы.
Горло разорвал яростный стон, а затем крик, и вот уже секунду спустя он сорвал с себя рубашку, желая разорвать ее в клочья.
Это случалось всякий раз, когда он пытался переступить через себя, когда пытался забыть о ней, когда пытался переключиться. Внутри зашкаливали чувства, но одно было сильнее остальных: безнадежность – он никогда не забудет ту девушку.
Экейн ударил кулаками по постели, продолжая вопить на весь дом, потому что боль разрывала его. Как это могло с ним случиться? Неужели кто-то способен любить до такой степени? Неужели такие чувства существуют?!
− Кэмерон! На помощь! – В дверном проеме появился Лиам. – У него опять приступ!
Кэмерон и Лиам схватили Экейна за руки, стаскивая с постели и волоча в ванную. Там они бросили его под ледяную воду, и держали в душевой кабине до тех пор, пока Экейн не пришел в себя и не перестал вырываться. Он лежал на полу шумно дыша; вся одежда пропиталась водой и прилипла к худощавому телу. Братья сидели рядом, полностью мокрые.
− Все? – раздраженно спросил Лиам, запыхавшись. − Ты пришел в себя?
Поскальзываясь на воде, Экейн с трудом принял вертикальное положение и изможденно опустил голову на грудь. Тишину нарушил отчетливый стук капель воды, падающих с его волос.
− Рэн, − Кэмерон опустился на корточки рядом с парнем. − Ты больше не можешь устраивать такое. У нас нет времени на подобные выходки, не усложняй все.
− Я не усложняю! – рявкнул Экейн, пригвоздив старшего брата взглядом. – Я вытащил всех нас из задницы и почему-то еще не слышал слов благодарности!
Лиам предостерегающе взял Рэна за плечо, но тот скинул руку.
− Я устал! Как долго это будет продолжаться? Сколько лет Аура будет мучить меня?!
− Аура ничего не вспомнила, – успокоил парня Кэмерон. Он выпрямился, отступая. – Не стоит сейчас паниковать, она еще ничего не вспомнила. И не вспомнит. Мы не позволим, Рэн, мы ей не позволим.
Экейн выдохнул и поднялся на ноги, затем достал из шкафа полотенца и набросил на свою голову, все это время игнорируя, как переглядываются братья.
− Мы знаем, как для тебя это сложно, − Кэмерон был понимающим, словно Мать Тереза. Как и всегда. – Тебе все время приходится выбирать, но когда-нибудь все встанет на свои места, я обещаю.