Я медленно вздохнула.
Ощущение безнадежности отступало, освобождая дорогу зарождающейся надежде. Может еще не все потеряно? Возможно есть шанс начать жизнь заново? Я еще могу все исправить, стать обычной девушкой.
У меня может быть мама.
Она ответит на все мои вопросы, объяснит происходящее. Возможно и она меня ищет?
Мне живо представилось, как мы бежим навстречу друг другу и улыбаемся. Обнимаем друг друга и плачем от счастья, а затем мама говорит, что любит меня. Затем уверяет, что никогда не хотела меня бросать, и я верю ей. Ведь не важно, что случилось, главное – она меня любит. Она нашла меня.
− Аура, как ты ее найдешь? – Адам повторил вопрос и я, вздрогнув, вернулась в реальность.
− Я не знаю.
В комнате вновь воцарилась ночная темнота, но я, к сожалению, уже не могла вернуться в свои чудные фантазии. Я прислушивалась к мирному дыханию Адама, видела кусочек месяца, украдкой заглядывающий сквозь шторы розовой комнаты.
− Я должна найти ее, и… я наконец нашла ее.
Адам удивился, а я неуклюже села и зажмурилась. Сердце в груди глухо отбивало ритм.
– Что с тобой, Аура? Тебе плохо?
− Я писала о ней.
− О ком? Где? – Адам выглядел озадаченным.
Я выпуталась из одеяла, и под пристальным взглядом Адама прошла по комнате.
Мысль была такой яркой, такой обнадеживающей, что казалась живой энергией, пронзившей тело. Я облокотилась о письменный стол, стоящий у узкого окна, и посмотрела на Адама, готовая сформулировать мысль.
− Я вспомнила об этом. Я писала о ней. В своем дневнике.
Наверное, я говорила безумные вещи, потому что брови Адама взлетели вверх:
− Вспомнила?
Ну, я не могла ему сказать о том, что Лиам преследовал меня длительное время посылая мне записки, поэтому солгала:
− Да. Я писала о ней в дневнике. О том, что нашла ее.
Адам подозрительно прищурился. Его встрепанные волосы сейчас делали его похожим на ворона. Подозрительного ворона.
− Я почти знаю, о чем ты думаешь сейчас, Аура, – тон его голоса был бескомпромиссным. – Ты думаешь, что этот дневник, где ты, возможно, писала о своей биологической матери, был в твоем форде, который теперь принадлежит Экейну.
Я скрестила руки на груди:
− Что значит «возможно»? Я писала о ней. Это был мой почерк. Я искала ее. И нашла. И Экейн присвоил себе мою машину, поэтому она ему не принадлежит. Я хочу вернуть ее и свой дневник.
Адам покачал головой, не веря своим ушам.
− Ты понимаешь, − его голос был строг, − что именно поэтому они могли прятать его? Чтобы ты больше мучилась?.. То есть… если у них нет мамы, почему она должна быть у тебя?
Я уставилась на Адама.
Его предположения были ужасны и жестоки, но кто сказал, что они не могут быть верны? Разве они не похитили меня? Разве Лиам не подкидывал мне издевательские записки, заставляя думать о том, что я могла убить отца и мать?
Они способны на все.
− Да, может быть, ты прав, − пробормотала я.
− И все? – парень облокотился о спинку розовой кровати, невозмутимо скрещивая руки на груди.
− А что еще? – я была так же невозмутима сейчас. «А что еще?», − спросил Экейн несколько недель назад, когда я уточнила «Экейн» это имя или фамилия. Я прогнала из головы его образ и прислушалась к Адаму. – Я заберу дневник. И все.
Он фыркнул, впрочем, в голосе не было и доли веселья:
− Ты туда не пойдешь. Если хочешь, я это сделаю.
Зачем он предлагает подобное? Если с ним что-то случится, я просто сойду с ума. Никогда себя не прощу. Это я и сказала категоричным тоном:
− Нет, я так не думаю. Ты не пойдешь туда ни один, ни со мной, ни с кем-либо. Они ненавидят тебя за то, что ты мне помогаешь. Так что будет лучше, если ты просто останешься в машине в нескольких кварталах от дома. Они не станут убивать меня. Если бы хотели, сделали бы это давно. Они просто хотят, чтобы я мучилась − ты сам сказал.
− Смерть не самое худшее, что они могут с тобой сделать, Аура, − мрачно известил Адам. − Что, если ты нужна им для того, чтобы продать тебя на органы? У тебя ведь нет вредных привычек? А еще на черном рынке весьма успешно приторговывают отдельными частями тела. Руками, ногами, например.