− Ты всерьез думаешь, что твоя ерунда меня испугает? – я надменно вскинула бровь, чтобы Адам не понял, что я не испугалась только потому, что не позволила этой мысли дойти до мозга. – И, кстати, я заметила, что ты отлично осведомлен в торговле органами. – Адам не улыбнулся, поэтому и я посерьезнела. – Если бы это была правда, я бы давно уже была в мешке для трупов. – Немного помолчала, затем продолжила: – Даже если это ловушка, я не испугаюсь, Адам. Пусть они боятся. Экейн теперь знает на что я способна. Он знает, если в первый раз моя рука не дрогнула, второй раз этого тем более не случится.
Адам хмуро слушал меня.
− На что ты способна? О чем ты говоришь?
− Я могла убить его, − пробормотала я, даже не поморщившись. Отвела взгляд от шокированного лица Адама, уставившись на ночь за окном. − И, если бы в том пистолете были пули, убила бы.
− Ты стреляла в Экейна? – парень затаил дыхание, выпрямляясь. Я не знала, о чем он думал, но он явно не испугался и не ужаснулся; он не считает, что я какое-то чудовище.
Потому что я не чудовище.
Это они – монстры. Те, кто сделали это со мной.
Глава 24
Все мы делаем это − боимся изо дня в день; живем со страхом, дышим им как воздухом, привыкли к его ежедневному сопровождению. Было так страшно, что хотелось повернуть назад, спрятаться в укромном месте пока все не уляжется, так страшно, что дрожали руки и ноги, а вся левая сторона тела вплоть до кончиков пальцев превратилась в лед.
Но я все равно целенаправленно шла к дому Рэна Экейна, сереющему в сумраке ночи и света уличных фонарей. У меня есть план. Я попрошу Экейна вернуть мне дневник в обмен на молчание. Пообещаю забыть обо всем, что он сделал: о похищении, о том, что случилось три года назад, о том, что Экейн пытался утопить меня в озере. Я забуду обо всем, если у меня будет возможность заглянуть в дневник и узнать крупицы информации о моей маме. Возможно она тоже меня ищет. Я не знаю почему она отдала меня, поэтому могу надеяться, что она сожалеет. Возможно ждет меня; ждет, когда я найду ее.
Я остановилась на противоположной стороне улицы напротив двухэтажного дома Экейна. В его окнах не горел свет, но даже если бы горел, я бы все равно не назвала этот дом приветливым и уютным. Я вспомнила как очень давно, тысячи лет назад – в прошлой жизни – я провела здесь ночь, когда наговорила Экейну очень много плохих слов. Ему было неприятно и обидно, но он ничего не сделал. Никак не обидел меня. Не хочу вновь оправдывать его и думать, что он не так плох, но, возможно, мне удастся убедить его в том, что я и Адам больше никогда не причиним ему неприятностей, никогда не попадемся ему на глаза и ему не придется «разбираться с нами»? Хуже всего это – я не знаю, что может случиться там, в этом доме. Экейн непредсказуем. Он может сделать что угодно, а потом об этом никто не узнает. А что, если он не один, а вместе с Кэмероном? Или с Лиамом?
Я сделала несколько глубоких вдохов и перешла дорогу. Ни машин, ни людей, что не удивительно – время близилось к полуночи. Надеюсь и меня скоро здесь не будет – я вернусь в безопасное место, подальше от этих людей.
Шаг за шагом я приближалась к дому.
Тело сводило судорогой. Казалось, я сейчас просто упаду в конвульсиях в снег. В животе образовался ураган, и он стягивал в воронку все мои чувства и рефлексы, оставляя только животный страх. Нечто отдаленное я ощущала, когда мне пришлось выступать на кафедре с докладом, который Кристина и Лиам помогли мне подготовить. Сейчас было хуже: казалось, я отправляюсь на казнь, хотя все говорит о том, что братья не хотят причинить мне вреда. Возможно в прошлом да, но не теперь. У них было много возможностей и они не воспользовались ни одной. Они просто хотят, чтобы я молчала. И я буду.
Я уже была у двери.
К горлу подкатывала тошнота. Изо рта вырывались облачка пара, и я слышала в ночной тишине собственное дыхание. Все смешалось: дыхание и сердцебиение было синхронно. Я моргаю. Слышу стук сердца. Открываю глаза, смотрю на дубовую дверь передо мной.
Что я здесь делаю?
Закрываю глаза словно в замедленной съемке.
Открываю. Моя рука на двери.
Я стучу.