− Э-э…меня зовут Аура.
− Теперь мы станем подругами. – Она снова щелкнула затвором, несмотря на то, что объектив фотоаппарата упирался ей в колени. − А зачем ты убила своих родителей, если их не подменили?
− Я НИКОГО НЕ УБИВАЛА! – рявкнула я и поспешно извинилась. – Прости, Рокси.
Девушка заплакала:
− Почему ты на меня орешь?..
Несколько секунд я в ступоре смотрела как по ее щекам скатываются самые настоящие слезы. Потом решила ничему не удивляться и облокотилась о стену, откидывая голову назад.
Я должна решить, что делать дальше. Как справиться с происходящим, если меня упрятали в психушку? Нет. Нет, я не позволю такому пустяку сломить меня, после того что я пережила. Я уже близка к тому, чтобы знать правду.
− Прости, Рокси. Я не хотела на тебя кричать. Просто… я не убивала родителей. – Я повернула голову в сторону девушки и наткнулась на ее открытый доверчивый взгляд. − Я никого не убивала. Я не делала ничего.
− Тогда почему ты здесь? – спросила она обиженным тоном.
Рокси ведь не сильно больная, верно? То, что ей кажется, что всех вокруг подменили еще не значит, что она сумасшедшая.
− Ну, − я попыталась выглядеть благоразумно, когда говорила, – некоторые люди меня преследуют.
− Ты продала душу дьяволу?
− Что? – Мое лицо вытянулось. Рокси важно закивала:
− Да. Да. Здесь полно демонов – в нашем городе. Они все собирают души. – Она наклонилась ко мне, доверительно прошептав: − И едят. Едят души.
− Итак. Демоны.
Что еще я могу делать? Только говорить с другими людьми.
С другими психически нездоровыми людьми.
Рокси вертела фотоаппарат в руке и ловко снимала мои ноги в светлых штанах, свисающие с кровати. Это раздражало, но не так чтобы разозлиться всерьез.
− Что еще ты можешь рассказать? – спросила я.
Мы будем с ней в одной комнате? И каждую ночь… или день мне придется жить под щелканье затвора на ее фотоаппарате? Прикрыв один глаз, Рокси снова сделала снимок. Мне интересно, а в психушке не должны отбирать такие вещи?
Или это сделают врачи или я!
− И все же? – я скрипнула зубами, желая забраться под одеяло с головой. Я успокаивающе вздохнула. С другой стороны, я ведь не должна так раздражаться. Вообще не помню, чтобы я когда-либо испытывала это чувство, но внезапно оно стало словно… родным.
Рокси положила фотоаппарат на колени и убрала неровную прядь сухих волос за ухо.
− Ко мне тоже приходили демоны.
Опять она за свое!
− … но я не стану работать на стороне зла.
На стороне зла? Это еще как, черт возьми? А «черт возьми» уместно в подобной ситуации? Хм…
− … и тогда мне пришлось бы склонять другие души на сторону зла.
О. Она еще и должна была склонять души на сторону зла. Просто блеск.
Как бы прискорбно это ни было, но из-за легенд, что рассказывала мне Рокси, периодически предлагая просмотреть ее фотографии, я смирилась с тем, что заперта в лечебнице. Точнее не смирилась, а ощутила непонятное спокойствие, которое не ощущала уже давно. Нет, я, разумеется, волновалась за Адама, ведь он там один с этими монстрами, настоящими демонами, но я решила, что на один день могу абстрагироваться от всех этих кошмаров. И где? В психушке. Здорово, правда? Звучащий в голове голос почему-то слышится мне голосом Кристины.
Рана от предательства больше не кровоточила, а точнее она затянулась, и все благодаря тому, что поверх той, как теперь кажется, незначительной царапины, были нанесены удары гораздо больнее и хуже.
Я схожу с ума, да?
***
Поспать мне так и не удалось, и не потому, что меня преследовали кошмары – к ним я привыкла. В этот раз кошмар обрел уже другие, реальные очертания: ко всем остальным болезням Рокси, как оказалось, еще и приписывается бессонница. Это она мне сказала сама, поздно ночью, когда я только сомкнула глаза. Дело в том, что Рокси стало любопытно, проснусь ли я оттого, что она меня сфотографирует со вспышкой, потому что ее родители, которых подменили, не реагировали. Я вот что думаю: несчастные родственники этой девицы привыкли ко всему, поэтому смогли бы уснуть и на поле с ядерной бомбой.