Что происходит?
В моей голове смутно крутились воспоминания. Я угрожала доктору Андерсон ножом для открытия писем. Это все жуткий кошмар.
Я не хотела плакать, но заплакала. И не потому, что жалела о том что сделала, а потому что скучала по той девушке, которую помнила. Я была милой и была наивной, а кто я теперь?
Я чудовище. Я угрожала людям.
По моему виску скатилась слезинка. Неприятное ощущение.
Слезы градом покатились из глаз.
Я специально моргала, чтобы это скорее закончилось.
Мне было больно от этих слез.
Людям, особенно больно тогда, когда они понимают, что должны скрывать свою боль. Здесь, в палате, не было никого кроме меня, но я понимала, что не могу плакать. Это неправильно. Я могла бы плакать, если бы оставалась прежней. Но не сейчас.
Я сумасшедшая.
Я немного подумала над этим.
Я действительно сумасшедшая.
Сумасшедшая.
Что, если все происходящее – плод моих воображений?
Это точно так и есть. Я могу понимать, что я здесь. Может я пойму, что было реально, а что нет?
Тени. Я вспомнила что-то из моего прошлого, когда мне казалось, что меня преследуют. Я видела тени, но не видела людей.
Это моя реальность. Реальность, наполненная галлюцинациями. У меня ведь и прежде были галлюцинации; еще тогда, два года назад, когда я лежала в психбольнице, я уже тогда видела странные вещи. Что, если это − то, о чем говорила доктор Андерсон? Она права? Я сумасшедшая? Что, если я больна? Очень сильно больна, и на самом деле все происходящее – только в моей голове? Там, в моем мирке, происходили странные вещи. На меня охотились, Кэмерон строил заговор.
Здесь есть Адам; милый, добрый, забавный Адам, который готов мне помочь и сделать все что угодно. Может потому, что в душе я ему хоть немножечко нравлюсь? Несмотря на все мое сумасшествие? Это мой мирок. Непохожий на другие миры. Реальный.
Но что, если есть еще один реальный мир? Тот, в котором есть я, но нет моего разума? Этот другой мир видят они – другие люди. Люди, у которых есть свои фантазии отличные от моих, и в том мире моя жизнь другая. Что если там я просто убила своих маму и папу? Просто потому, что я другая? Или потому что они другие?
В том мире у меня не было никого кроме моего друга Адама. Он хороший и нравится мне. Он был милым, добрым и заботливым. И он был моим воображаемым другом.
− Да… − прошептала я в сумрак. – Он в моей голове. Адам?
Я посмотрела в темноту.
Я нахожусь в одиночной палате. Кроме койки, на которой я лежу в смирительной рубашке, здесь больше ничего нет.
Внезапно зачесался нос. Я потерла его плечом.
Руки устали, спина затекла. Было неудобно лежать вот так.
Ноги замерзли, и как только я подумала об этом, вздрогнула. Повернула голову в сторону и наткнулась взглядом на Адама. Он лежал рядом на боку, между моим телом, закутанным в смирительную рубашку и стеной. Адам смотрел на меня нежным взглядом; он скользил по моему лицу, задерживался на волосах, на шее. Он заправил мне за ухо волосы и нежно прошептал:
− Ты очень красивая, Аура. Безмятежная.
− Ты можешь мне помочь освободиться? – шепотом спросила я. Хотелось выпутаться из смирительной рубашки чтобы обнять парня. Показать, как я рада увидеть его. Рада, что он находится рядом. Адам снова провел своей шершавой ладонью по моим волосам. Кончиками пальцев провел по щекам.
− Нет, Аура. Ты должна оставаться в таком положении, чтобы продолжать меня видеть. Ты ведь не хочешь, чтобы я исчез?
− Нет, – в смятении прошептала я. – А ты можешь?
В темноте я заметила, что едва Адам улыбнулся, на его щеках появились ямочки, а от уголков глаз расползлись морщинки. Его рука опустилась мне на плечо. Я чувствовала это – прикосновение. Если Адам нереален, это возможно – чувствовать его?
− Да, но я всегда буду в твоих мыслях.
− Я сумасшедшая, – прошептала я. Хотелось, чтобы это прозвучало как вопрос, но прозвучало как утверждение. – Я живу в двух мирах. Я нашла связь между ними и поняла, насколько на самом деле безумна.
− Но кто сказал, что безумие не может быть правильным? И кто решил, что твой мир нереален, если для тебя он существует?