− Я не хочу так поступать, особенно с тобой.
− Ну конечно, − я саркастично засмеялась, хотя смех был напрочь фальшивым.
− В отличие от Адама Росса.
Улыбка тут же слетела с моих губ, и я сжала зубы. Несколько секунд помолчала, потом произнесла:
− Думаешь, можешь указывать, кому мне следует доверять? Адам – единственный человек во всем мире, который не предал меня. Все вы – кроме тебя, потому что тебе я не верила с самого начала – все вы – люди, которым запрещено верить!
− Послушай, что я говорю.
− Ладно, говори, – я безмятежно скрестила руки на груди, собираясь до конца притворяться сильной, смелой и независимой, но Рэн внезапно положил мне на затылок руку, и я застыла. Его пальцы сжали кожу, и по моему позвоночнику пошел ток от страха. Он свернет мне шею? За язвительность?
Его пальцы, кажется, не собирались этого делать – я почувствовала легкие массирующие движения на коже, но все равно не выдохнула. Экейн склонился вперед и повернул мою голову к себе.
− В тебе не должно быть столько злости, Аура, − прошептал он угрожающим тоном, и я, не отрывая взгляда от его глаз, прошептала в тон:
− Тебя должны поселить в соседнюю палату со мной.
Рэн прикрыл веки и вздохнул. Я ощутила на своем лице теплое дыхание, затем почувствовала, как пальцы с затылка опустились на плечо, но лица не отодвинула. Наши с Экейном носы едва не соприкасались. Он не заметил, а я даже очень, и уже начала думать о вещах, о которых не должна. Целую секунду я молчала, затем произнесла:
− Да, Рэн. – Он открыл глаза и встретился со мной взглядом. Они черные. Невозможно черные. – Если бы ты поселился в соседней палате, мы смогли бы видеться иногда в общей комнате. Могли бы делиться друг с другом страхами. Я бы рассказала тебе о том, чего боюсь больше всего на свете, и ты тоже смог бы рассказать мне.
Его глаза изучали мои. Иногда они переключались на мои губы, и мне было любопытно думает ли он о том, чтобы поцеловать меня. Я – да. Я даже сейчас нахожу его привлекательным. Это не нормально, но это и не должно быть нормальным, потому что я ненормальная. Да и он тоже.
− Ты хочешь меня поцеловать? – спросила я. Кажется, я уже спрашивала у него об этом.
– Я хочу, чтобы ты перестала общаться с Адамом Россом. Этому человеку верить нельзя. Нельзя было с самого начала. – Экейн вздохнул и отстранился. Я тоже выпрямилась. – Я знаю о твоей настоящей матери.
Мое сердце пропустило удар.
Что он сказал?
Он говорит, что знает о моей маме. Он, конечно, имеет в виду мою настоящую маму, − ту, которую нашел Адам.
Не успели мои мысли сложиться в логическую цепочку, как Экейн сказал:
− Я знаю, что ты вспомнила те редкие моменты поиска своей матери. Из-за нашей связи ты начинаешь понемногу вспоминать. Мы с тобой искали ее. – Мое сердце колотилось все сильнее с каждым произнесенным словом. Экейн говорил через силу, словно заставлял себя. – И нашли.
Зачем он это говорит? Почему именно сейчас? И здесь?
Через минуту я поняла, когда Рэн произнес:
− Мы нашли ее в женском монастыре. Мертвой.
Я исступленно выдохнула.
Он снова лжет.
− Не могу поверить, что ты снова делаешь это. – Мой голос сочился ядом, а взгляд был убийственным. – Не верю, что ты снова лжешь, после того как доказывал, что тебе можно верить.
− Аура…
− НЕТ, ХВАТИТ! – громогласно остановила я. Сжала кулаки в ладони и ударила по бедрам. − Не говори больше ни слова! Я знаю, что она жива! И она приедет, чтобы помочь мне выпутаться из ловушек, которые вы мне устроили!
− Она не может, Аура. Она мертва, – повторил Экейн, словно верил в то, что говорит.
Я зажмурилась, собиралась высказать ему все что думаю, но, когда открыла глаза, увидела лишь серые стены психушки.
Темно. Холодно. Подо мной скрипучая, неуютная кровать, а не приятное сидение форда.
Но мое сердце все еще колотилось в груди.
Словно все было реально.
Я судорожно вздохнула.
Рэн Экейн. Он говорил странные вещи, твердил, что я не должна доверять Адаму, в то время как сам не внушает доверия, в то время как сам обманул меня.