Я тихо заплакала, уткнувшись лицом в подушку.
Сколько еще он будет мучить меня?
Я ненавижу свою жизнь…
Прошел еще час. Пока считала минуты, сердце немного успокоилось. Я погрузилась в состояние между реальностью и сном. Я словно бы спала, но слышала все, что происходит в комнате; чувствовала холод, распространяющийся по телу, чувствовала под собой шершавую простынь.
Ты не должна ему доверять…
Почему Экейн сказал это? Почему он сказал именно это? Потому что они хотят лишить меня даже Адама?
Я очень, очень устала. Сил не было даже думать о том, как все ужасно и о том, что возможно это никогда не закончится. Я останусь здесь, между миром снов и реальностью, и в конце концов перестану находить границу между этими мирами.
Если я умру, кто-нибудь вспомнит обо мне?
− Аура? Девочка моя, это ты?
***
Я резко села на кровати, ощущая головокружение и дрожь во всем теле. В упор посмотрела на женщину в дверном проеме. Невысокая, гибкая и молодая. Наверняка ей нет даже сорока. У нее были длинные светлые волосы, заплетенные в косу. И она была воплощением света. Она будто бы поглотила всю темноту и мрачность палаты, рассредоточив вокруг себя свет и запах свободы.
Я осторожно встала на ноги, не зная, как поступить. Женщина больше не разговаривала. Она внимательно смотрела в мое лицо, но не боялась меня, не думала, что я сумасшедшая. Благодаря ее теплому взгляду, полному заботы и теплоты, я почувствовала, как тугой узел тревоги завязавшийся после слов Адама, начал распутываться.
Мои ноги сами двигались по направлению к прекрасной женщине, излучающей свет, и вскоре я угодила в ее объятия, и почувствовала на плече слезы радости.
− Милая моя. – В ответ я судорожно втянула воздух, боясь пошевелиться и спугнуть чудесное видение, и молча заревела. Видение не исчезало. Женщина гладила меня по волосам, что-то бормоча. Я разобрала: − Девочка моя.
Я наконец-то начала приходить в себя и осознавать происходящее.
Она здесь. Она реальна. Она – моя мама.
Она приобняла меня за плечи и отвела к кровати. Я присела и едва поборола желание отсесть подальше. Я допустила ошибку, показав крупицу слабости. Нет, стоп. Почему я думаю об этом? Мне хотелось заставить ее почувствовать вину, но она и не подумает ее чувствовать. Она не знает меня, у нее нет со мной никакой связи.
− Скоро все закончится, Аура, – услышала я обещание сквозь размышления. Сосредоточила взгляд на матери, и она с легкой улыбкой на губах повторила: – Скоро все закончится.
− Я даже твоего имени не знаю.
− Меня зовут Изабелль. – Она продолжала улыбаться, будто думала, что ее усмешка поможет мне расслабиться и испытывать неловкость. Я вымучено улыбнулась в ответ.
− Я все знаю, Аура. Ты совсем непохожа на меня, дочь.
Я заледенела. Это звучало так, словно она отказывается от меня. Снова.
Я почувствовала клубящуюся в груди энергию и встала на ноги. Отстранилась к стене, и осторожно прислонилась к ней спиной, пристально наблюдая за Изабеллой, сидящей на моей койке.
− Тот мальчик описал тебя, и я поняла, что ты на меня совершенно непохожа.
− Что это значит? – с вызовом спросила я, вскидывая голову и скрещивая руки.
Ты снова хочешь бросить меня? Лишь из-за того, что я непохожа на тебя, черт, ты хочешь снова отказаться от меня?! После того как я едва узнала о тебе и за это была лишена свободы?! После того как на Адама объявлена охота хочешь от меня отказаться?! Даже не узнав кто я на самом деле?!
Я очень глубоко вздохнула. Вдох длился целую минуту. Или тысячу минут – достаточно, чтобы я взяла себя в руки и задушила каждую злую мысль.
Я избавилась от каждой из них, кроме одной: если я не нужна маме, то кому тогда?
Изабелль будто прочла мои мысли: она поднялась на ноги и направилась ко мне, распахнув объятия, словно ожидала, что я вновь потребую заботы и внимания. Я не пошевелилась, лишь мрачно произнесла:
− Мне нужны ответы.
Женщина остановилась в нескольких шагах от меня, но все равно достаточно близко, чтобы я почувствовала исходящий от нее аромат выпечки. Просто образцовая мамочка. Она откинула за спину косу и сложила руки на животе.