− Теперь я спокоен, потому что удар предназначался не мне, – пошутил Лиам, но Кристина не улыбнулась. Она холодно сказала:
− Встань. С моей. Кровати.
Эта угроза была более чем серьезной.
С той даты изменилось многое. Очень многое. Лиам по-прежнему приходил к Кристине, но больше не было дружеских шуток и объятий. Лиам натыкался на холодный взгляд и такую яростную отстраненность, что по позвоночнику бежали мурашки.
Лиам не повиновался. Он продолжил лежать под одеялом Ауры, которое присвоила себе Кристина, но не касался девушки. Она лежала слишком далеко. Казалось, между ними стена. Китайская стена, сложенная не вдоль, а в ширину.
Лиам осторожно повернулся на бок и внимательно посмотрел на Кристину. Ее светлые волосы разметались по подушке, открывая белую шею. Глаза были закрыты, но брови нахмурены. Притворяется, что спит, но отчаянно хочет, чтобы Лиам ушел. Он прошептал:
− Кристина, ты не должна себя винить.
Она затаила дыхание и напряглась. Морщинка между бровями усилилась. Кристина сильно зажмурилась и сжала губы в тонкую линию, будто надеялась, что так не прольет ни слезинки. Она просипела:
− А кто должен себя винить?
− Никто. Виновных нет. Просто мы справляемся.
− Мы не справляемся! – с жаром возразила Кристина. Чувство вины и стыда выплеснулось в ее словах и ужалило Лиама. Агонию подкрепил взгляд Кристины: − Я не справляюсь, Лиам. Я должна была защитить Ауру, но не смогла сделать даже этого!
− Мы ее защитили.
− Ха! – Кристина саркастично усмехнулась. – Она все время была одна! Мы ее не защитили! Никто ее не защитил!
− Если хочешь кого-то винить, вини меня, Кристина. – Лиам перевернулся на спину. Вздохнул. В зимнем рассвете парень выглядел словно таинственный призрак, с прекрасными светлыми волосами и с печальным взглядом. – Я и Рэн… понимаешь… − он набрал полную грудь воздуха и нервно усмехнулся. Посмотрел на Кристину, и впервые в жизни она увидела, как у этого парня по щеке катится слезинка. – Я не должен был втягивать тебя в это.
С каждым словом Лиаму сложнее говорить, а Кристине сложнее сдерживать слезы. Ее обуяла печаль оттого, что он, парень, который никогда не отчаивался, внезапно заплакал из-за нее. Лиам не смотрел ей в глаза лишь потому, что боялся, что потеряет ниточку разговора.
− Мне больно, Кристина. Когда ты грустишь я умираю. Той ночью, когда я нашел тебя, я понял, что именно я буду нести за тебя ответственность. И когда ты плачешь, когда страдаешь и тебе грустно, я понимаю, что не справился.
− Лиам…
− Позволь мне закончить, Кристина, – строго сказал он. Голос был ровным и уверенным. Лиам больше не был веселым и улыбчивым, он больше не притворялся тем, кем изначально не являлся. – Теперь ты не разговариваешь со мной. Ты прячешься. И мне больно. Я хочу, чтобы ты говорила. Чтобы не скрывала то, что у тебя в душе. Я знаю, что ты скучаешь по ней. Я тоже. Мы все.
− Лиам… − Кристина прижалась к его плечу. Обернула руки вокруг его талии и прижала заплаканное лицо к футболке. − Я не должна была ее бросать, в ту ночь, на озере. Я должна была дождаться вас. Рэна! Тогда… я просто… Аура смотрела на меня так, словно я ее предала, понимаешь? Это было больно… Я не должна была…
− Кристина, – Лиам накрыл ее макушку ладонью, затем склонил голову и поцеловал волосы. – Ты совершенно ни в чем не виновата. Ни в чем.
− Я позволила Ауре сблизиться с Адамом, вместо того чтобы оградить ее. Я все время говорила, что ей стоит держаться подальше от Рэна, в то время как настоящая опасность была совсем рядом. И я… я просто… мы должны были спрятать ее от Адама раньше! А я так злилась на вас за то, что вы заперли ее в психушке!.. И Рэн… он… просто…
− Рэн не злится на тебя, Кристина. Никто не злится. Ты человек. Ты должна поступать так, как велит тебе сердце.
Она зарыдала, оставляя на футболке Лиама разводы от слез. Он гладил ее по спине, слушая ее бормотание и сам едва сдерживался. Ее меланхолия убивала. Ее слезы и негативная энергия впитывались в его кожу, мышцы, кости – отравляли.
Кристина продолжала прижиматься к телу Лиама. Отравляла своими слезами горечи и сожаления, а он сгорал от ее боли. Он забрал боль из ее груди, чтобы Кристине стало легче. Хотел, чтобы она расслабилась и стала податливой. Чтобы стала такой, как год назад. Лиам пытался утешить ее, приходил к ней на протяжении этого года, чтобы защитить ее от нее самой, чтобы защитить от саморазрушения. Принес себя в жертву ради нее. Ради Кристины Лиам мог убить себя.