Мне хотелось сказать, что зря; хотелось сказать, что я должна была тщательнее присмотреться к нему в прошлом, чтобы понять, что Рэн за человек, но не успела – он итак все понял.
Он провел рукой по моему плечу, как бы говоря: «Ничего, я понимаю», и поднялся на ноги, собираясь уходить.
Он просто уйдет и этого никогда не случится. Если не сейчас – никогда больше. Но ведь я хочу этого. Хочу почувствовать настоящий, горячий поцелуй, а не то подобие, которое помню. Хочу поцеловать его ни о чем не думая – как в прошлом.
− Нет! – воскликнула я и Рэн остановился и обернулся, удивленно вскинув брови. Я выпуталась из одеяла и встала на ноги. – Нет, Рэн, я хочу этого.
− Я больше не стану тобой манипулировать.
− Я хочу этого!
Он полностью обернулся, все еще хмурясь. Он должен увидеть на моем лице решительность, потому что я знаю, чего хочу. Хочу знать, что чувствую, хочу знать, настоящее ли это. Хочу знать, на что это похоже.
− Ты сомневаешься.
− Ты читаешь мои мысли? – у меня по ногам поползли мурашки.
− Все написано на твоем лице.
− Я не сомневаюсь, я хочу этого. Поцелуй меня как раньше.
− Как раньше?
− Это случалось раньше? Или ты солгал мне, сказав, что любишь?
Рэн нахмурился:
− Не играй со мной Аура, и не используй в своих экспериментах.
Заткнется он когда-нибудь или нет?
Он бы не стал сопротивляться или отталкивать, и только потому, что я была уверена в этом, я поступила так, как поступила. Я схватила Рэна за футболку и притянула к себе, заставляя наклониться. И он наклонился и не был удивлен, наверняка потому что знал, что я это сделаю. Знал, что я заставлю его положить руки на мою талию, прижать к себе. Не хочу думать, что он мог манипулировать мною в этот момент, хочу думать, что эти мысли и желания принадлежат мне одной. Хочу впервые в жизни сделать правильный выбор.
Я прижалась к нему – лоб, грудь, бедра – все соприкоснулось, а потом заставила поцеловать меня, но Рэн тут же отстранился и предупредил:
− Эти эмоции, которые ты сейчас испытываешь – страсть и желание – это не принадлежит тебе, Аура. Это темнота. Ты должна контролировать ее.
Почему бы ему самому не контролировать меня сейчас? Он здесь, потому что он должен защищать меня от других людей и от меня самой. Он должен сдерживать мое безумие, которое пробудилось и теперь рвется из моего сердца наружу.
Что будет завтра? После сегодняшнего дня моя жизнь вновь круто изменится. Вновь перемены, которые я ненавижу. Мне все равно, если утром Рэн вновь будет вести себя как самовлюбленный, расчетливый эгоист, сейчас я хочу лишь одного – чтобы поцелуй длился вечно.
Просто наслаждаюсь переплетением чувств – страсти и страха, и времени – прошлого и настоящего; позволяю им разорвать мою душу на тысячу кусочков.
***
Три дня спустя
− Ты что, совсем чокнулся?! – возмущался Лиам уже добрых полчаса. – Зачем ты ее поцеловал? О Боже, − он потер виски, зажмурившись, − ты совсем помешанный…
− Лиам, – предупреждающе посмотрел на младшего брата Кэмерон. Рэн, вкратце описавший произошедшее за несколько дней, лишь переводил взгляд с одного брата на другого, сидя за своим письменным столом в кабине. Как обычно лицо молодого человека было бесстрастным, поэтому понять, что он испытывает, не представлялось возможным.
Кэмерон пристально посмотрел на него и задал вопрос:
− Зачем ты нас позвал, Рэн?
Они не виделись целый год, и то, что они вновь собрались, означало лишь одно – их жизни вновь делают крутой поворот.
− Да, − с вызовом сказал Лиам, скрещивая руки на груди. Он всегда считал, что Рэн что-то скрывает, и в отличие от Кэмерона не любил держать язык за зубами. – Говори, почему мы здесь!
− Аура не разговаривает уже три дня.
− Ты что, язык ей откусил?
Рэн тяжело посмотрел на брата:
− Кто-то должен откусить его тебе. Она молчит, потому что я все рассказал ей.
− ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! – Лиам быстро вышел из себя и сделал неконтролируемый шаг к столу. Кэмерон, сидящий на подлокотнике дивана, лишь скрестил руки на груди. Его бровь приподнялась в вопросе − он ожидал объяснений. Рэн спокойно повторил: