Адам прочистил горло и с досадой пробормотал:
− Где этот самолет… − но тут же резко вскинул брови, и изогнул губы в презрительной усмешке, когда увидел, как перепуганный до смерти карманник, расталкивая людей локтями и удерживая в руке женскую сумочку, мчится по направлению к машине Адама.
− Это может быть весело, − протянул Адам, допивая остатки кофе из стаканчика, и резко отпирая дверь с водительской стороны, тем самым сбив бедного воришку с ног. Парень оказался довольно проворным, но, когда вскочил на ноги, испуганно вращая глазами, Адам уже стоял перед ним с надменным выражением на лице.
− Что тебе нужно? – выпалил парень, метнувшись на Адама так резво, что не сумел сориентироваться и снова врезался в дверь машины. На этот раз он не поднялся на ноги, а Адам, поджав губы, недовольно осмотрел его молодое лицо.
− Что за иди… − начал он, но слова застряли в горле, когда кто-то внезапно схватил его за пальцы, и начал трясти руку, чуть не вывихнув плечевой сустав. Адам опешил, уставившись на молодую девушку лет двадцати пяти. Ее темные волосы до плеч растрепались, очевидно, от бега. Щеки раскраснелись, глаза сияли благодарностью.
− Спасибо! Спасибо огромное! Вы меня спасли! Он похитил мою сумочку со всеми кредитками!
− Я сделал это лишь от скуки, – вежливо ответил Адам делая шаг к машине, но внезапно обнаружил, что не может сдвинуться с места, потому что брюнетка руку так и не отпустила. Адам полностью обернулся и, демонстрируя удивление, перевел взгляд со своего локтя, на девушку.
Она просто молчала, будто парализованная, а Адам в упор смотрел на нее.
Почему она не уходит? О чем думает, глядя на него? Что он просто кусок мяса? Думает он конфета в красивой обертке, которую непременно нужно развернуть и вкусить?
Они все так думали.
− Не хмурьтесь, − вдруг посоветовала девушка, отпуская его пиджак. На ее губах мелькнула очередная благодарная улыбка. − Вы гораздо красивее, когда улыбаетесь.
«Что это?» − спросил сам себя Адам. Неужели девица его клеит? Он посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никто не замечает происшествия, и так и было: люди продолжали спешить по своим делам, торопились покинуть здание аэропорта. Все, кроме нее.
Адам в упор посмотрел на нее и прямо спросил:
− Ты планируешь провести со мной ночь?
Девушка так резко отстранилась, что Адам чуть не фыркнул. А ведь он даже не пытался ею манипулировать, она сама готова пойти за ним. И это доказывал цвет ее лица. Горячий ярко-красный цвет.
− Я не… − от смущения она часто заморгала. Адам продолжал напирать:
− Или может сделаем это прямо сейчас? – он склонился так медленно и соблазнительно, что уже ожидал, что получит звонкую оплеуху. Но девушка подступила ближе, зачарованная его лицом и голосом, и Адам резко выпрямился.
− Уходи, − бросил он, − пока неприятности вновь не нашли тебя.
Испытывая раздражение и чудовищное разочарование Адам забрался на заднее сидение и вцепился в руль, желая уехать отсюда куда подальше. Куда угодно. Чтобы не видеть их – этих людей без души. Они даже хуже его. Ходячие куски мяса и ничего более. Ни гордости, ни сопротивления. Ни к чему помогать им. Ему никто не помог.
Неважно как громко он кричал, сколько раз молил о помощи, Господь не помог ему.
И тогда Адам понял, что может просто умереть. Просто так. Без слов, не сказав никому о том, что и у него были мечты и желания. Никого не предупредив, что в его груди теплились надежды на лучшее, что он был человеком.
А Надежда? Если бы он сдался и просто ушел, что случилось бы с ней?
Адам хотел сбежать, но не знал куда. Никто не принимал ни его, ни Надежду. Даже из больницы пришлось спасаться бегством: мать позвонила в полицию и заявила, что ее безумец сын напал на отца.
Отца? Как эта похотливая свинья может быть его отцом?! Даже его настоящий отец был лучше.
Ему ничего не оставалось, кроме как со спящей Надеждой на руках отправиться на вокзал. Ему здесь больше нет места – ни в городе, ни в семье. Он больше нигде не почувствует себя в безопасности. Везде он будет малолетним преступником и «отродьем дьявола». Он везде будет чужим.
Поэтому он не удивился, когда люди на вокзале смотрели на него, как на пустое место. Он никто. Его не существует – он призрак.