Он откинулся на сидении, расслабляя позвонки, и бросил в сторону рыжеволосой взгляд.
− Можешь говорить, я выслушаю.
Он не хотел ее обижать, но иначе нельзя. Пусть не думает, что она поняла его, что разгадала как какой-то кроссворд. Он не такой. Не простой ребус, который можно решить – он человек. А люди не меняются.
И как это мучительно больно – не показывая свое истинное лицо заслужить любовь и доверие. Это унизительное чувство, ведь ты знаешь, что твое настоящее лицо никому бы не пришлось по душе. Монстров никто не любит.
Ава ничего не стала говорить.
***
Адам истекал кровью, но все равно успевал задуматься над тем, почему все еще не умер. Клинок никогда не ошибался, − это невозможно. От его лезвия всегда наступала мгновенная смерть. Такое чувство, будто бы душа (абсурд – в его теле нет души) не желала уходить в мир иной. Будто Смерть была занята своими более важными делами.
− Адам! – Ава ревела будто серена. Может из-за этих воплей он и не умер? Может Ава испугала Смерть? Да, бояться есть чего. – Зачем ты… − он чувствовал, что она пытается прикрыть рану. – Зачем ты это сделал?
Во сне она совсем не кровоточила, ведь там время течет совершенно иначе. Вернувшись сюда он должен был умереть менее чем за минуту.
− Зачем ты ранил себя? – Кончики пальцев Авы будто бабочки продолжали касаться его груди. Адам хотел попросить ее замолчать. Прекратить делать вид, будто он хороший парень и над его смертью нужно реветь. – Зачем ты выбрал это ужасное место? Что это вообще за склад? Что же ты наделал?
Его время пришло. Адам разлепил веки и схватил Аву за запястье. Выталкивая из своей груди кровь, он произнес:
− Мне было страшно умирать в одиночестве.
***
21 апреля 1987 год
Адам очнулся, но лишь спустя минуту понял, что находится в больнице. Белые стены и потолок, шум, доносящий из коридора, скрип колесиков по кафелю. Адам прикрыл веки, но тут же вновь распахнул глаза, когда вспомнил все, что с ним случилось.
Где Надежда?
− Простите? – позвал он, до боли сжимая в пальцах покрывало. Паника подступила к горлу, вызывая тошноту. Если бы его желудок не был пуст, его наверняка бы вырвало. В палату вплыла медсестра. Она была погружена в свои мысли, но, когда заметила, что Адам очнулся, воспряла духом:
− О, дорогой, ты проснулся.
− Где Надежда?
− Это была тяжелая операция, − продолжала щебетать медсестра. Она протянула Адаму градусник, чтобы проверить температуру, но он увернулся.
− Где Надежда?
− Ты знаешь, − медсестра смотрела на него во все глаза, будто увидела медицинское чудо. Она явно не слышала его настойчивого вопроса и не видела свирепого взгляда. – Я не так давно работаю в больнице, но готова спорить, − ее голос снизился до шепота, − что такое не видел никто. Твое сердце остановилось на операционном столе. Никто и не думал, что ты выживешь, а оно рраз! – и забилось!
Адам понял, что спрашивать бессмысленно, потому откинул покрывало и опустил босые ноги, завернутые в голубоватые штанины на холодный пол. Вот тут медсестра и вернулась в реальность. Довольно крепкой хваткой она ухватила плечо Адама, которое тут же заныло от боли − гематомы даже прошли – и попыталась вернуть парня в горизонтальное положение.
− Где твоя сестра, спрашиваешь? – она продолжала кудахтать тем же воодушевленным тоном. – Не беспокойся, она с мамой.
Адам словно окаменел, поэтому перестал сопротивляться девушке и опустился на подушку. Его сердце гулко забилось в груди, в висках зародилась тупая боль. Она переметнулась на горло, сдавливая его с нещадной силой.
− С Адель?
− Да. Адель Росс. Забрала Надежду домой, как только мы…
− Я должен идти! – Адам так стремительно поднялся, что медсестра опешила.
− Ты не можешь идти! Тебя должен выписать врач, а мистера Даррелла нет в больнице.
− Очень жаль, – ничуть не сожалея пробормотал Адам. Он ощущал небольшую слабость, но это ничто по сравнению с обуревающими чувствами страха и волнения. – Моя сестра в опасности, так что я точно иду домой. С выпиской или нет.
− Адам, ты должен успокоиться, иначе я буду вынуждена позвать санитаров, – угрожающе произнесла медсестра. На переносице сошлись брови, губы сжались в тонкую линию недовольства. – Ты пережил очень сложную операцию, чудом выжил. Если продолжишь нервничать, твоя рана откроется, и ты истечешь кровью. А я перед этим открою секрет: я медсестра, но меня все равно немного подташнивает от вида крови.