Я судорожно втянула воздух, надавливая ладонями на глаза, чтобы прекратить поток слез. Они будто лава катились по щекам и рукам, обжигая, выжигая раны на лице, выжигая кислород.
− Адам все еще был сильным, несмотря на то, что его душа была разбита. Он молился о снисхождении, просил дать знак, просил о том, чтобы избавить его от страданий. – Экейн посмотрел на меня, и от его бесстрастного взгляда мне стало нехорошо. – Тогда я пришел. И сказал, что никогда не стану помогать. Сказал, такова его судьба.
− Почему ты с ним так поступил? – простонала я, вытирая глаза уголком одеяла. – Он был всего лишь ребенком.
− Я поступил так, как должен был поступить, – голос Рэна ожесточился. Не знаю, чего он ожидал от меня, но он не получил чего хотел. − Я выбрал Адама, потому что чище и светлее никого не могло быть. И я сделал так, чтобы Падшие обратили на него внимание именно поэтому. Я знал, что даже без души этот человек никогда не будет полностью принадлежать им.
− Я не понимаю… − было сложно дышать и сложно было держать глаза открытыми. Мое сердце ныло, словно то, что произошло с Адамом, пережила я сама.
− Адам никогда бы не смог совратить твою душу. А Падшие – эти глупцы – так ничего и не поняли.
− Так это был твой план? – мой голос преломился.
− Адаму пришлось пережить все это, потому что я не мог позволить Истинному Падшему прийти в этот мир и попробовать совратить тебя, Аура. Ты все время напоминала Адаму его сестру, поэтому он не смог довести дело до конца. Я знал, что в будущем он не забудет о своей сестре и никогда не сможет забрать тебя.
− Ты сделал все это из-за меня? – спросила я, с трудом хватая ртом воздух. – Ты выбрал его, потому что знал, что он не сделает мне больно?
− Если бы Падшие выбрали другого человека и превратили его в свою марионетку, поверь мне, ты не смогла бы остаться чистой. Но Адам никогда не был их марионеткой. Он продал душу, потому что он разочаровался во мне и ненавидел меня всю свою жизнь, но он не утратил остатки человечности. Я не мог повлиять на твою судьбу, Аура, но на нее могли повлиять другие люди, такие, как Адам и Кристина.
− Ты сломал их жизни из-за меня… это… это жестоко!
− У Адама и Кристины другая судьба. – Экейн склонился ко мне и бережно заправил за ухо влажный от слез локон.
− Не прикасайся ко мне, – я отшатнулась быстрее, чем обдумала свои действия. Но меня не мучило чувство вины, я лишь хотела, чтобы слезы прекратились. Чтобы перестали прожигать мои веки насквозь. – Рэн, ты просто взял и убил этих людей. Адам ведь так просил тебя о помощи! Почему ты не помог ему?
− Аура, прошу…
− Я просто не могу на тебя смотреть, − пробормотала я, убирая ладони от глаз. – Не могу… после того, как ты поступил…
− Сотни тысяч людей оказались в опасности, – оборвал Рэн, и от его холодного голоса в моих легких застрял воздух. Рэн поднялся на ноги, своим телом закрыв все пространство комнаты. Его зычный голос отскакивал от стен: – Если бы ты сдалась, погибло бы множество людей. Я был уверен в Адаме с самого начала и никогда не сомневался, что он поступит правильно. И теперь ты спрашиваешь меня, почему я так поступил? – Холодный голос просачивался сквозь мою кожу и застывал в крови, превращая ее в ледяные дорожки. – Я сделал это не потому, что хотел уберечь тебя, и я сделал это не ради тебя. Я хотел уберечь твою жизнь, чтобы сохранить их жизни.
− Ты жестокий!
− Сюрприз.
Глава 40
Хоть Адам и надеялся умереть, Смерть не пришла. Вместо Ада он был в каком-то другом месте, где лежал на постели под тонким одеялом. И, что примечательно, он не истекал кровью. Поняв, что он даже и не собирается умирать, Адам резко распахнул глаза и сел.
Незнакомая комната, незнакомая постель, незнакомый вид за окном. Единственное, что Адам узнал – рыжие локоны, разметавшиеся на соседней подушке.
Ава Шелтон.
Адам покачал головой и поднялся на ноги. Его рубашка куда-то подевалась, но остались штаны. И повязка, охватившая испещренный шрамами торс. Как Адель оставляла на теле Адама кровоточащие раны, так Ава попыталась избавить Адама от одной из них.