− Нет, – безмятежным тоном отозвался Кэмерон, уперев локти в колени. Я обернулась, чтобы проверить, действительно ли он невозмутим, и оказалось да, но когда я вновь обратила внимание на Лиама, заметила, что тот мигом стер какое-то свирепое выражение, адресованное Кэмерону. Я омрачилась и тут же осведомилась:
− Что это? У вас опять тайны? Хотите, чтобы я надумала себе чего-то?
− Вот только не надо нам угрожать, – протянул Лиам, облизывая губы от шоколада. – Не надо усложнять нам жизнь своими угрозами. Иди, Кэмерон. Рэн тебя ждет.
Я думала, Кэмерон скажет, что это Лиам должен уйти, потому что у меня вновь возникло ощущение, что Кэмерона никто не ждет. Рэн бы не стал его звать, тем более после того, как сам его пригласил. Однако Кэмерон вновь бесстрастно сказал:
− Когда я вернусь, Аура, − я почувствовала, как он сжал пальцы на моем предплечье, будто кроме гипнотизирующего взгляда хотел передать силу мысли через прикосновение, − я надеюсь, застану тебя спящей. Лиам, останься с ней.
Я немигающим взглядом уставилась на дверь, вновь почувствовав, что боль проснулась и пульсирует во всем теле, будто желая подкрепиться.
Итак, они снова от меня скрывают нечто важное, и, если они не говорят что это, значит это нечто плохое. Что-то поистине ужасное. Со мной что-то происходит, отрицать бессмысленно. Не зря Рэн спрашивал о том, что мне снилось. И еще: они боятся оставить меня наедине с собой.
Сквозь размышления я услышала голос Лиама: он вовсю критиковал медицинский фильм Кэмерона.
− Ну и гадость вы тут смотрите. Все время спрашиваю себя о том, как тебе удалось прожить с ним столько лет и не сойти с ума, − Лиам бросил на меня взгляд. − Мне кажется, я убил бы его еще при рождении. Я включаю военное кино. Да? Тебе нравится... Ладно, не будем смотреть военные фильмы. Что ты хочешь?
Я продолжала буравить парня взглядом, изо всех сил стараясь, чтобы он почувствовал себя не в своей тарелке.
− У тебя раздвоение личности?
− Нет.
− Тогда что ты сделал, чтобы Кристина в тебя влюбилась?
− О чем ты? – Лиам продолжал притворяться удивленным, но даже не был смущен. – Мы с Кристиной только друзья.
− Ну да, − саркастично кивнула я, отбирая у Лиама ноутбук. Парень изумленно таращился на меня, разыгрывая удивление, что я почти поверила. Он даже резко сел, и повернулся ко мне всем торсом; я же делала вид, что полностью сосредоточилась на поиске подходящего фильма.
− Я тебе правду говорю, − настойчиво повторил Лиам. Он вел себя так, будто я узнала его страшный секрет, и теперь он боится, что я выйду из этой комнаты и расскажу о нем всем.
− Уверена, что так и есть, Лиам, − сказала я строгим тоном, глядя на парня. − Ты просто ангельски хорош в рассказывании правды. Может и сейчас тоже скажешь эту самую правду? Например, что вы от меня скрываете?
− Что скрываем? – озадачился блондин. – Ничего мы от тебя не скрываем, мы чисты, как прозрачный ручей. АЙ! – воскликнул он, когда я шлепнула его по руке. – За что? И ты знаешь, что если будешь нападать на меня, рискуешь умереть в страшных муках?
− Шутишь, что ли? – я сильнее ударила Лиама кулаком по бедру, и он ойкнул. Я с вызовом констатировала: – Видишь, со мной ничего не произошло. Вы все время от меня все скрываете. Я не спорю – возможно есть вещи, которые… опасно знать. Возможно вы боитесь, что я выйду из себя и убью кучу народу, но то, что со мной творится… я должна знать! – я тяжело вздохнула, запутавшись в собственных словах, но хуже всего то, что Лиам на мою горячую речь лишь обиженно спросил:
− Неужели ты думаешь, что я настолько плохой? Я сделал для тебя много хорошо.
− Никто не спорит, что ради моего же блага ты вломился в мой дом в приступе бешенства. Никто не говорит, что это предательство – что ты скрыл, что Рэн твой брат…
− Так вот оно что! – Лиам победоносно хлопнул в ладони. Я вздрогнула и поежилась от звона в ушах. – Рэн тебя игнорирует, вот ты и злишься.
− Вовсе нет! – воскликнула я, раздражаясь все сильнее. Почему он перекрутил мои слова, я ведь даже не думала о подобном. Однако, чтобы я не сказала и какие доказательства не привела бы, Лиам все равно решил, что все знает. Он самодовольно упал на подушки и повернулся на бок, подперев щеку кулаком. Глядя на меня из-под ресниц приободрил: