− Давай, кричи, чтобы я окончательно оглох и не смог слышать твои вопли.
Я сокрушенно покачала головой:
− Ну, ты и гад, − и, хотя я все еще была раздражена из-за его вызывающего поведения, я все равно почувствовала на губах улыбку. На Лиама невозможно долго злиться, а на небесах, наверное, кто-то что-то перепутал, и он никакой не ангел Смерти. Я пробормотала, стараясь поддеть парня: − Как Кристина могла полюбить такого человека, как ты?..
Лиам, будто бы догадавшись о моей цели, насмешливо вскинул брови, глядя на меня, как на глупышку:
− Я и не человек вовсе, забыла? – но тут он склонился ко мне, полностью напугав меня: − Или, могу ли я осмелиться предположить подобное, ты ревнуешь?
Я на секунду поразилась, затем оттолкнула парня от себя:
− Веди себя как ангел! Держи дистанцию.
- Я и не ангел на самом-то деле.
На самом деле я даже не злилась на него; благодаря Лиаму я почти забыла о боли, на мгновение отвлеклась от гудения в висках и жжения под веками. Лиам включил какой-то комедийный фильм, на сюжете которого я не могла сосредоточиться, потому что анализировала, насколько ошибалась, когда подозревала братьев во всех смертных грехах.
А я ведь даже думала, что они могли кого-то продать на органы. При этом воспоминании с моих губ сорвался смешок, на который тут же отреагировал Лиам; он повернулся в мою сторону, спрашивая:
− Почему ты смеешься? – он стрельнул глазами в сторону тумбочки. − У тебя больше нет сладостей?
− Нет, – буркнула я. – Ты съел то, что принес мне Кэмерон.
− Даже не надейся, что меня замучает совесть, потому что присматривать за тобой – сплошная головная боль.
− Да? – возмутилась я, внутри вспыхивая. − Это ты – сплошная головная боль. Ты и твои братья. Вы заперли меня в психушке, где меня убила моя собственная мать. И у кого тут проблемы?
Это прозвучало как шутка, но на самом деле мне не было смешно. Воспоминание о маме – еще одном человеке, который ненавидит меня – больно кольнуло в сердце и оставило царапинку разрастаться и кровоточить.
Лиам между тем хмыкнул:
− Да, ты победила, Аура. – Он приобнял меня легонько за плечи, соскользнул по подушке и сказал: − Теперь спи, дядя Лиам поможет тебе. Иначе умрешь. Не с моей подачи, − поспешно добавил парень, скосив на меня взгляд, − а от недосыпания. Удивляюсь твоим силам, ведь в подобном состоянии ты по-прежнему чувствуешь себя хорошо.
− В каком состоянии? – насторожилась я, подняв голову. Лиам с силой надавил мне ладонью на лоб, возвращая в прежнее положение. Он с расстановкой, очевидно продумывая каждое слово, произнес:
− В таком. Уставшем. И у тебя температура. Разве люди с температурой не хотят спать? – Лиам настораживал своей болтливостью, несмотря на то, что разговорчивость была ему свойственна. Просто чувство было такое, будто бы он специально меня заговаривает. – Обычно души растеряны, совершенно беспомощны и беспрепятственно уходят со мной, но случается и такое, когда мне приходится применять силу. Однажды, − в голосе Лиама загорелся смешок, − был у меня забавный случай. Он был связан с умершим во сне мужчиной. Этот старец покинул мир так и не проснувшись, однако, когда я попросил его проследовать за мной, он отказался. Сказал, что не уйдет, пока не проснется. Я терпеливо объяснил, что, к сожалению, мужчина уже никогда не проснется, но он был непреклонен. Мне пришлось забрать его.
Я думала о том, что Лиам специально пытается запудрить мне мозги, но теперь меня посетил новый вопрос, встревоживший каждую клеточку мозга.
− А что, если я тоже умру во сне?
− Не говори ерунды, – проворчал Лиам. Ему не понравилось мое предположение. – Рэн не допустит такого. И я тоже, и, конечно, Кэмерон.
− Рэну-то какое дело? – с сомнением пробормотала я, но сердце против воли затрепетало. Лиам проигнорировал мой вопрос, притворившись, что заинтересован фильмом. Я тоже несколько минут смотрела на экран, а мысли продолжали атаковать и потому я вновь не вытерпела:
− Он был влюблен?
− Кто? – Лиам опять сделал вид, что не понял, о чем я.
− Ну, вы можете влюбляться? Вы можете просто любить?
Продолжая пялиться в экран, будто бы там непрерывно показывали кондитерские изделия, он отрешенно произнес: