К сожалению, Рэн не слышал моих мыслей; он прижался к моему телу, но не потому, что так хотел, а потому – я чувствовала, − что боялся меня потревожить, ведь я, точно живой мертвец, лежала неподвижно на его руке. Рэн шептал мне в волосы, бережно прикасаясь кончиками пальцев к виску, затем к щеке, затем вновь к виску и щеке.
− Когда Адам Росс пробрался в твой сон и ты, ведомая связью ушла, я должен был находиться рядом. – Рэн коснулся сухими губами моего лба, но я лишь внутренне содрогнулась. Это невероятно – желать двигаться, но не иметь такой возможности. Я изо всех сил попыталась пошевелиться, и, кажется даже дотронулась до руки Рэна, потому что он отреагировал и затаил дыхание.
− Что, Аура? – его губы вновь задели мою кожу. – Что ты хочешь сказать?
Я с огромным трудом, прикоснулась к руке Экейна, и он затаил дыхание.
Останови это, − шепнула я, или думала, что шепнула.
Если я умру, если это – моя судьба, − пусть так и будет. Я не могу, не имею права мучить других, дорогих и близких мне людей. Разве они недостаточно страдали из-за меня? Все эти годы – всю мою жизнь, с самого рождения, − Кэмерон, Рэн, Лиам, Кристина – они заботились обо мне, в то время как я думала о них самые ужасные вещи.
И, откровенно говоря, мне было бы грустно умирать, если бы я знала, ради чего стоит жить. Ведь люди наверняка перед смертью думают об этом – о том, что не успели сделать какие-нибудь дела, подводят итоги. Я не стану. Нет ни воспоминаний, ни мыслей, ни сожалений.
Единственное чего я хочу – уйти. Больше не имеет значения, от чего я утратила память, что я сделала и что могла сделать. Я устала бороться с тем, с чем не могу справиться. И я не сдаюсь, просто есть вещи, которые сильнее меня, есть вещи, на которые мы не можем влиять.
Я не сдаюсь, потому что я пустая, как Рэн Экейн.
Сожаления не будет.
Не будет.
Я слишком глубоко погрузилась в свои мысли, но все равно услышала болезненно печальный шепот Рэна:
− Аура, не плачь, прошу. Ты делаешь мне больно.
Я почувствовала на своей щеке его палец, когда он смахнул слезинку, и это будто бы наполнило меня силой. Я приоткрыла веки, и встретилась взглядом с Рэном. Он изумился так сильно, что приоткрыл рот. Словно думал, что я уже мертва, и он говорит с бездыханным телом.
Я видела очертания его лица и фигуры благодаря свету от лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. Лицо было исхудавшим и еще более надменным из-за ярко выделявшихся скул. Лишь взгляд глаз Рэна не был прежним – не было холода и отчужденности.
На своем левом плече я внезапно отчетливо ощутила его теплые пальцы. Под головой почувствовала руку, а правым плечом твердую грудь, которая осторожно поднималась и опускалась.
− Кто эта девушка? – спросила я. Уверена, что слова произнесла вслух, потому что они царапнули горло и сухие губы, когда те разлепились. Рэн нахмурился, его взгляд на мгновение стал рассредоточенным, будто он пытался понять, о чем я говорю. Как и раньше я почувствовала ложь, исходящую от его теплой кожи. Она будто бы имела какой-то безвкусный запах, невидимый и неощутимый, но он ударялся о мою собственную кожу, вызывая раздражение.
− Какая девушка?
− Возлюбленная.
Рэн понял, что я не отстану, а я почти сдалась. В горле неимоверно першило, на глаза то и дело наворачивались слезы.
− Аура, тебе следует отдохнуть, − сказал он, положив ладонь на мой лоб. Сквозь тело прошли импульсы, из-за того, что его рука показалась обжигающей будто лед. Пальцами правой руки я дотронулась до его штанины рядом с моим бедром, и Рэн вздохнул.
− Пожалуйста, я не хочу говорить об этом, особенно сейчас, когда ты…
Повисло молчание. Я отпустила штанину и безвольно расслабила ладонь. На кончиках пальцев тут же осел холодок. Через секунду я почувствовала в своей руке ладонь Рэна. Его пальцы скользнули между моих пальцев и сжали ладонь. Я почувствовала новый прилив сил.