− Что делаешь?
Я резко захлопнула дневник и подскочила на постели. Таинственный незнакомец с невозмутимым выражением на красивом лице стоял напротив меня, рядом с письменным столом. На нем была та же одежда, что и ранее. Я запихала дневник под подушку, выдавая первое, что пришло в голову:
− Домашнее задание.
− Любопытно. – Он продолжал стоять посреди моей комнаты, словно именно здесь ему и место: длинноногий, с упрямым выражением лица, с выступающими венами на руках и выглядывающими ключицами из-под серой футболки.
Почему я пялюсь на него?
Я оторвала взгляд от его скрещенных рук и сосредоточилась на глазах, в которых тонули звезды:
− Что любопытно?
Его губы дрогнули в усмешке:
− Еще никто не называл меня загадочным незнакомцем.
Меня окатила волна жара, но я быстро с ней справилась.
− А как называли?
− Ты спрашиваешь о моем имени?
− Да, я ведь должна знать, кто стоит в моей комнате в одиннадцать вечера.
− Меня зовут Экейн.
− И все? – изумилась я. Это фамилия или имя?
− Рэн Экейн.
− Что ж, ясно, – пробормотала я, пробуя имя на вкус. – Рэн Экейн…
Ему подходит это имя.
Я задержала взгляд на его всклоченных волосах, напоминая:
− Ты пришел, чтобы меня предупредить.
− Да, – согласился он, но продолжать не спешил. Я ждала, пока он заговорит, мучаясь в нетерпении. Этот парень очень странный. Вместо того чтобы сразу все выложить, он медленно прошелся по моей комнате, и я мысленно поблагодарила маму за то, что она приучила меня убирать ровно по средам и пятницам. А сегодня как раз четверг. Рэн Экейн остановился у моего письменного стола, где я хранила музыкальные диски и прочие вещи. Изящные пальцы прошлись по стопке бумаг. Он вскинул голову и стал разглядывать коллаж над столом, где висели награды за победы в школьных соревнованиях и олимпиадах.
− Ты умная, – сделал вывод Рэн, и обернулся, как будто ждал, что я кивну. Я не кивнула, и он повторил: – Ты умная.
− Не знаю. Да. И что с того? – я нервозно поерзала на постели, хмурясь.
В чем собственно дело? Какая ему разница, умная я или глупая? А что, если он из суперсекретной организации, и хочет, чтобы я встала на сторону добра и спасала людей?
− Ничего, − он разбил мои мечты и продолжил прохаживаться по комнате. Мне нравилось, как уверенно он себя чувствует. И хорошо здесь смотрится. И хорошо бы смотрелся в роли моего бойфренда.
Я совсем некстати вспомнила слова матери о любви: «Ты станешь думать совершенно по-другому, когда встретишь этого парня».
− Так… − я почувствовала себя неуверенно, что со мной впервые. Неуклюже выбралась из постели и громче спросила: – Что ты хотел мне сказать? Это что-то важное?
− Да. Это очень важно. – Рэн остановился у зеркала и удивленно посмотрел сам на себя. Нет, не может быть, чтобы он никогда не видел себя в отражении.
– Не общайся с Адамом.
Он сказал это так внезапно, что я даже не поняла. Но когда смысл слов наконец-то дошел до мозга, я в шоке открыла рот.
Про Адама я не говорила никому кроме Авы. Ведь мама с папой и Кэмерон отреагировали на моего воображаемого друга не очень хорошо. Аве же было восемь лет, и она заявила, что хочет за него замуж.
Рэн отвернулся от зеркала и посмотрел на меня в упор.
− Прекрати, Аура. Откажись от него.
Мое сердце пустилось галопом, кровь прилила к голове так стремительно, что, кажется, вспыхнули уши.
− Кто ты?
− Ты не захочешь знать, – уверенно произнес парень. Я следила за его губами, когда он говорил это. – Я не хочу пугать тебя, Аура.
− По-твоему сейчас ты меня не пугаешь? Секунду назад ты заявил, что знаешь о моем воображаемом друге!