− Нет, но я вижу будущее других людей.
Мы уставились друг на друга. В моих глазах был страх, в бархатистых глазах Рэна – печаль. На моем лице ужас, на его – смиренность.
− Я причиню им боль?
− Да. Если сдашься.
***
Мои будни превратились в сплошное пятно, учебный год подходил к концу.
Рэн продолжал ходить со мной в школу, да и вообще повсюду, и я понемногу привыкла к его постоянному присутствию и даже к гелю для бритья в моей ванной комнате. Мы даже сходили в кино на ужастик, потому что Ава вспомнила про двойное свидание. Было смешно сидеть рядом с Рэном и видеть, как он за обе щеки уплетает попкорн, словно никогда ничего подобного в жизни не пробовал. Хотя, очевидно, так и есть. Пришлось угостить его газировкой и чипсами. Парень не был в восторге, но съел все мои тайные запасы.
Спустя эту жуткую неделю, наполненную ночными и реальными кошмарами, домой вернулся Кэмерон. Увидев его в нашей гостиной, я почувствовала себя странно, будто с тех пор как мы виделись прошло много лет. К счастью, это ощущение прошло мгновенно, как только брат протянул мне коробку шоколада, изготовленного вручную.
Я все же сварливо заявила:
− Шоколад не отменяет того, что ты не сказал правду, Кэмерон!
Вечером мы собрались за ужином, как одна огромная дружная семья. Папа постоянно невпопад шутил и всячески уклонялся от разговора, и в итоге просто спрятался в своем кабинете. Он злился на меня не за то, что я рылась в его вещах, а за то, что подвергаю свою жизнь опасности. И если папа хмуро буравил меня взглядом, мама напротив при каждом удобном случае упрашивала меня никуда не ехать. Из-за этого и с ней у меня были напряженные отношения. У меня ведь есть план, и главное, чтобы все было так, как я запланировала. Я вернусь до начала учебного года. До начала работы. Это поразительно, что среди этого хаоса такие вещи, как учеба и работа, меня по-прежнему волновали.
Этим же вечером Рэн меня покинул: Кэмерон закатил скандал, заявляя, что это немыслимо, что его брат спит в моей спальне. После трепки он отправился на какую-то вечеринку, что было странным в свете последних событий. Наверное, жизнь круто изменилась только для меня – остальные ведут себя как ни в чем не бывало. Кэмерон и нас с Рэном попытался заставить пойти, наверное, чтобы шпионить, но мы остались дома и направились на кухню.
Я все еще слышала в ушах грудной голос Рэна:
«Я никуда не пойду без Ауры».
На кухне наступила тишина, как только все разбрелись по своим комнатам, − а точнее после того, как родители спрятались от меня.
− Кэмерон забрал тебя из моей комнаты, – начала я разговор, вытирая тарелку.
− Да.
− Почему? – продолжала спрашивать я. Рэн сполоснул и вытер салфеткой руки, затем облокотился о столешницу.
− А ты как думаешь?
Я сделала вид, что задумалась, и мой взгляд упал на окно перед нами, в котором отражались огни соседнего дома и наши с Рэном лица. Рэн уже смотрел на меня. Его профиль был идеален. Я насмешливо ответила:
− Кэмерон тебе не доверяет, и он точно не думает, что ты святой.
− Я не святой, – согласился Рэн, чем меня разочаровал. – Но, он не поэтому не позволил спать нам в одной комнате.
− Не поэтому? А почему? – я резко обернулась, глядя на Рэна. Он опустил голову, встречаясь со мной взглядом.
− Не скажу. – На красивых губах мелькнула улыбка, затем Рэн, с присущим ему изяществом, покинул кухню. Я уставилась на свое отражение в стекле.
Не поэтому? А почему тогда? Почему он не сказал? Если это не потому, что Рэн извращенец и может наброситься на меня, тогда почему? Что может быть хуже этого?
***
Утром 30 мая Рэн вдруг уступил мне, согласившись отправиться со мной в Эттон-Крик. На секунду я подумала, что он на моей стороне, пока он не уточнил:
− Я всегда на твоей стороне, Аура, чтобы ты не совершила. Но ты поедешь туда потому, что только после поездки поймешь кто ты, и кто те люди, которые тебя окружают. После этого ты четко увидишь границу между добром и злом.
Именно тогда у меня впервые возникло чувство, будто у Рэна Экейна есть некий план, о котором он не говорит. Я не стала допытываться, а обрадовалась, что тоже было преждевременным: