Я омрачилась и почувствовала это. Сердце забилось быстрее, а на шее выступил пот. Опасность. Я чувствую себя в опасности, но дело не в нем – не в Рэне, дело во мне. Я делаю то, о чем предупреждал Кэмерон – я начинаю замечать Рэна. Надо прекращать. Я просто оказалась в непривычной обстановке, делаю то, что раньше не делала и сижу наедине с парнем, с которым раньше никогда не была наедине.
Я поняла, что слишком долго молчу, потому стала лихорадочно соображать, что сказать, однако Рэн меня опередил:
− Я просто смотрю на тебя, Аура, но ты чувствуешь влечение. – От моего лица так резко отхлынула кровь, что закружилась голова. Рэн не осуждал, он, казалось, все понял. – Ничего страшного, − заверил он, отстраняясь. – Кэмерон предупредил тебя заранее, потому что знал, что это случится – что ты начнешь что-то чувствовать.
− Не говори ерунды! – взвилась я, едва сдерживаясь, чтобы не накрыть пылающие щеки ладонями. Но Рэн продолжал гипнотизировать меня взглядом и голосом:
− На самом деле ничего этого нет – я не привлекаю тебя, тебе лишь кажется. Это не я, а мой свет. Мы с тобой полностью противоположны, Аура, и да, хоть ты и человек, и такой останешься, в тебе все равно есть темнота, которая меня жаждет.
− И… что? – я будто на лекции.
− Тебе нечего бояться, мы с тобой не можем умереть от любви.
Рэн пересел ко мне на кровать, и уставился на мое лицо, изучая.
Что он делает?
Свет, − напомнила я себе, − просто свет, который мне нравится. И все. Больше ничего.
Сердцебиение участилось.
− Знаешь, почему? – прошептал Рэн, и я вздрогнула, потому что забыла о его обольстительном голосе. – Потому что любви не существует. Ее нет и не может быть. – Он пригладил мои распушенные волосы. − Ты не должна слушать Кэмерона, потому что он верит в самые чудесные чудеса.
− Убери руку, − сказала я дрожащим голосом. Рэн со смешком убрал.
− На самом деле ты млеешь, когда я к тебе прикасаюсь. Так и должно быть.
− Ты дурак?!
− Нет, а почему ты спрашиваешь?
− Потому что ты странно себя ведешь. Почему, когда мы на людях, ты всегда такой милый и приятный, а когда мы с тобой наедине, ты как свинья?!
− Чтобы ты не тешила себя надеждами. Мы не будем вместе. А свет, который ты так хочешь, может появиться и в твоем теле. Скоро. Скоро он появится внутри тебя, и я тебе буду не нужен. Кстати, − Рэн подарил мне искреннюю усмешку. – Родив ребенка от ангела ты очистишься от скверны.
− Мне шестнадцать, – угрюмо напомнила я. Этот парень, действительно… − А почему ты не веришь в любовь? Кэмерон верит.
И потому он предупредил меня держаться от тебя подальше. Хотя он не должен беспокоиться, что я влюблюсь в такую свинью, как ты.
− У каждого своя точка зрения на этот счет, и лишь моя правильная.
− Да, конечно, – с презрением согласилась я. Я хотела встать и уйти. Мне нужно отправиться в душ и прилечь, но я просто не могу сдвинуться с места.
Не важно свет ли заставлял продолжать разговор, но я просто не могла уйти.
− Кэмерон верит в любовь потому что дарит жизнь, а Лиам не верит, потому что считает, что будь это чувство реально, того ужаса, от которого умирают люди, не было бы. Есть не любовь, а страсть, жажда, вожделение и одержимость. Мои братья думают по-разному, и я не пытаюсь их переубедить. – Мне показалось, что Рэн никогда ни с кем не обсуждал подобное. Едва я подумала об этом, он кивнул: − Я ни с кем не говорил на эту тему. Лишь хочу заверить тебя: сколько бы судеб я не писал, я добавляю в равных количествах и счастья и радостей, и печалей, но сколько бы я не искал, любви я не нашел. Я видел все, кроме любви. Стоит задаться вопросом, существует ли она на самом деле.
− Тогда что испытывают люди?
− Кто знает…
Я скорчила гримасу. Ну и ерунда.
− Любовь, я думаю, существует, и я видела много ее доказательств.
− И какие это доказательства? – с насмешкой спросил Рэн, скосив на меня взгляд. – То, что видел я, это лишь другие чувства, которые назвали любовью. Похоть, желание. Это разные вещи, но их называют любовью, что не есть правильным.
− Откуда ты знаешь, правильно это или нет, ты ведь не веришь в любовь.