Я с презрением смотрела на эту женщину. Она никто. Я ненавижу то, что мы с ней так похожи. Ненавижу то, что она моя мать, и что она была причиной моего появления на свет. Я ненавижу ее, и даже если это осквернит меня, я никогда не смогу простить ее и полюбить.
− Ты не так глупа, – сделала вывод Изабелль. В ее голосе проскользнула злость. Табретт пискнула, и я бросила на нее взгляд. На ее шее выступила кровь.
По моей спине поползли мурашки от красной капельки, скатившейся к ключице.
− Отпустите ее, и я уйду с вами, – сказала я, с трудом отведя взгляд от крови. Они не смогут меня убить. Они просто не смогут. Я сумею сбежать…
Мне всего лишь шестнадцать лет. Я не должна делать это. Я не должна испытывать все то, что я испытываю сейчас. Я хочу быть дома. Смотреть телевизор. Читать книги. Пойти в поход с Авой. Я хочу быть обычной девочкой, а не чудищем, за которым охотится собственная мать.
− Ты еще не поняла? – рассмеялась Изабелль, вставая на ноги. Она оказалась выше, чем я думала. – Ты нам не нужна, ведь никто не сможет тебя убить. Лишь после того, как ты оступишься и согрешишь, мы сможем свершить правосудие. Земля не должна носить подобный мусор.
− Забавно слышать это от вас, потому что вас она как-то носит.
− Мерзкая девчонка! – рявкнула Изабелль, и я вздрогнула. Мне было почти больно оттого, что она говорит мне все эти ужасы. Почти больно, но это чувство не шло ни в какое сравнение со страхом и беспокойными мыслями.
Если с Табретт что-то случится, это будет моей виной. Я не догадалась вовремя. Она пыталась защитить меня, а я не смогла защитить ее, и это будет моей виной. Что случится со всеми нами? А с Аароном?
− Никогда, − громко отрезала я. Табретт смотрела на меня глазами полными не страха а жалости, но я смотрела лишь на Изабеллу. – Я никогда не сдамся.
− Интересно, – с издевкой пропела она. − Бен?
Все случилось быстрее, чем я смогла понять и осознать. Бен, держащий Табретт в заложниках, вскинул и опустил руку. Кровь брызнула во все стороны, затем я услышала чей-то звериный рык, наполненный ужасом и отчаянием, а затем раздались выстрелы.
Я выпустила все патроны и продолжала нажимать на курок.
Щелк, щелк, щелк.
Пуля попала Бену в голову. Он открыл рот, словно рыба, и рухнул на ковер, итак уже залитый кровью.
− Табретт? – спросила я. Она не двигается. Она не двигается и ничего не произносит.
Я выронила пистолет.
− ТАБРЕТТ!
Было поздно. Пустые глаза сестры смотрели на меня, но в них уже не было никаких чувств и эмоций.
− Нееееет! – я опустилась перед ней на колени и оттащила от Бена. Я трясла Табретт за голову, пачкая руки в ее крови. Красная лужица вытекла из ее горла на мои ноги. Капли скатывались под колени и капали на ковер. – Табретт…
Я положила ее голову себе на колени и убрала влажные волосы с ее лица. Все еще мокрые от слез. Она боялась, что я убью ее? Боялась, что согрешу? Так и вышло. Я обвела взглядом комнату и тварей, чьи лица превратились в раздробленную кровавую кашу. Изабелль среди них не было.
− Табретт прости…
− Ты станешь, Аура, − раздался голос за моей спиной. Изабелль собиралась сбежать. Я представила ее, стоящую в дверном проеме в отутюженной блузе и хлопковых белых штанах. Ее руки по локоть в крови, но одежда безупречна. Она чудовище. Ее голос был наполнен чудовищным триумфальным удовлетворением, и плевать она хотела на то, что минуту назад в этой комнате погибли три человека.
− Она твоя дочь… − прошептала я, глотая слезы, скатывающиеся по губам и подбородку.
− Она перестала быть моей дочерью, когда попыталась защитить тварь, жившую внутри меня.
С моих губ сорвался всхлип, превратившийся в вой.
− Ты станешь тем, кем должна стать, Аура. Мы все будем делать то, что уготовила для нас судьба.
− Табретт… − шептала я, баюкая голову сестры на своих коленях. – Прости… я не хотела…. Я не знала…. Я так виновата перед тобой…я виновата…прости….