А потом все исчезло, когда казалось, что мозг растворился добела, и я больше не вынесу мучений. Кожа, мышцы, кости – все восстановилось заново, очистилось. Я стала белой, словно призрак, словно девственный снег, который никто никогда даже не видел.
И боль превратилась в наслаждение. Оно, будто компресс, окутало каждую ранку и царапину, где проводились хирургические операции по искоренению тьмы в моем теле. Наслаждение легло на мое тело тонким слоем, будто защитная пленка, будто вторая, бархатная и нежная кожа.
Наслаждение скользнуло по моему телу, и, превратившись в свет, стало исчезать. Я ринулась за ним. Схватилась худыми пальцами за свет, не отпуская. Все силы, оставшиеся в теле, направила лишь на то, чтобы удержать его внутри себя.
А снаружи я расслабила хватку на запястьях Рэна и обняла его за талию. Прижала к себе, будто зная, что он и есть тот самый свет. А если я удержу его тело в своих руках, то и наслаждение никуда не денется.
Под моим напором Рэн отступил и отодвинулся.
− Вижу тебе уже лучше, − сказал он.
В моей груди бушевали такие чувства, о которых я даже не подозревала.
Я запыхалась; к щекам прилипли волосы, и я попыталась убрать их, но пальцы не повиновались. Я прошептала, стараясь избегать принизывающего взгляда Рэна. Он выглядел так, будто только что ничего не произошло.
− Зачем ты сделал это?
− Что именно? Поцеловал или отступил? – Я поняла, что вопрос риторический, когда Рэн поднялся на ноги и потянул меня за собой. − Аура, это ничего не значит.
− Я знаю. – Я все еще была потрясена тем фактом, что только что я и он были близки. Я знаю, что то, что сделал Рэн, ничего не значит и не может! Это не может ничего значить, потому что он с самого начала сказал, что не станет любить такую как я – такого монстра. А после того, что я сделала, я ничего, кроме ненависти и презрения, не заслуживаю.
Совершенно внезапно, явно уловив мои чувства, Рэн сжал меня в своих руках и прижал к груди.
− Я говорил не о себе, Аура. Это ничего не значит… те твои чувства, − прошептал он мне в волосы. Его тело было теплым, а мое – холодным. Я хотела бы вобрать в себя теплоту, хоть что-то, но жесткий голос Рэна не позволял. − Ты не можешь ничего чувствовать ко мне, потому что это невозможно. Это влечение, что ты испытываешь − это мой свет, это он привлекает тебя.
− Мне лучше знать, – отрезала я, отодвигаясь. Мой голос пропитался горечью, а в груди свернулось непонятное, мрачное ощущение понимания реальности. – Мне лучше знать, что я чувствую, а ты ни черта не понимаешь! И не говори за других людей, − не за меня, − потому что если ты и ни во что не веришь, это не значит, что из-за твоего мнения меняется реальность! Я и не подозревала о твоем существовании, но ты не перестал существовать!
− Тебе обидно, я понимаю…
− Ни черта ты не понимаешь, − отрезала я, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Я испытала горячую необходимость спрятаться, но прятаться было негде. Я требовательно смотрела на парня. − Зачем ты поцеловал меня, если я тебе противна? Решил использовать меня в своем плане?
− Нет, − голос Рэна резко контрастировал с моим, − я сделал это, чтобы наполнить твою душу светом. Я увидел, что ты колеблешься, поэтому отдал тебе свой свет. Только так ты могла остаться со мной.
Я отшатнулась. Догадка стремительно возникла в мозгу.
− Ты мог сделать это с самого начала?
− Да.
− Тогда почему ты выбрал это?! – Я развела руками, охватывая церковную комнату, со святой водой. – Ты знаешь, как трудно мне было и как больно?! Почему ты позволил мне пройти через это, если был другой способ?!
Рэн протянул ко мне руки, но я стремительно отвернулась, желая отгородиться от него. Хотела вытереть слезы рукавом, но платье было таким мерзким и противным, что, вспомнив, что оно все еще на мне, я едва сдержалась, чтобы не сорвать его.
Сквозь сумасшедшее сердцебиение я услышала позади себя призрачный голос Рэна:
− Я знал, что ты этого хочешь. Хочешь этого поцелуя.
Я резко обернулась.
− Ты считаешь, что ты настолько привлекателен? ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ВСЕ ТОЛЬКО И ДУМАЮТ ОБ ЭТОМ?!
− Ты – да, – коротко ответил Рэн, глядя на меня с беспристрастием. – Ты хочешь этого, ты хочешь свет, что…