Рэн молчал, но я и не расстроилась.
Когда все это безумие закончится, и я вернусь домой (в свой настоящий дом), то сразу же займусь каким-нибудь видом спорта: научусь кататься на лыжах или коньках, отправлюсь в поход в горы…
Пока это лишь мечты, но сейчас, когда я прогуливаюсь вниз по улице, я позволю им разрастись и наполнить меня верой, что все закончится хорошо.
Я посмотрела на Рэна. Может и у него есть какая-нибудь безумная мечта? Наверняка он думает о чем-то подобном сейчас, когда гуляет, - может планирует свою ангельскую жизнь? В которой уже не будет меня.
Спрашивать я не рискнула, ведь тогда, готова спорить, моему прекрасному настроению придет конец, однако Рэн удивил меня:
− Мне бы хотелось гулять так весь день, − вдруг сказал он, и я даже внутренне съежилась от изумления. Я не ответила, ожидая, когда он продолжит, но мысленно задалась вопросом, а не подслушал ли он мои мысли, и не потому ли ответил на мои беззвучные вопросы. – Очень спокойно.
Я не знала, что именно означает это его «спокойно», поэтому спросила. Ответ меня ошеломил:
− Благодаря тебе, Аура, я ничего не слышу. Нет голосов, нет судеб, над которыми я должен размышлять. Целый год я живу в тишине и это ни с чем не сравнимое чувство. Сейчас я могу просто насладиться тишиной и приятной компанией.
Справившись с шоком, я усмехнулась:
− Но вместо тех людей ты вынужден заботиться обо мне.
− Значит, все же я о тебе забочусь? – поддел меня Рэн. Я ущипнула его через куртку.
− Ну, ты ведь покупаешь мне еду.
Могу поспорить, он усмехнулся! – но тут же стал серьезным:
− Все ради тебя, Аура. Я здесь ради тебя. Дышу ради тебя, живу как человек – все ради тебя. И я тоже в заточении. – Рэн бросил на меня взгляд и мне пришлось захлопнуть рот. – Разве тебе не приходило в голову, что мне это может быть также неприятно и неудобно, как тебе?
Я молчала. Рэн прав: я не думала о нем, совершенно не обращала внимания на его чувства, зациклилась лишь на себе. Но ведь… я просто забыла. Рэн ведь не человек. Он даже не похож на человека, он не… он не человек, − попыталась убедить себя я, вспоминая его манеру разговора, анализируя выражение лица и потребности.
Рэн мрачный, бесчувственный и холодный. И это не просто маска, которую напяливают какие-нибудь мачо из фильмов про подростков, я знаю, что Рэн действительно такой – ему чужды человеческие ощущения, именно поэтому мне с ним было так сложно – он не понимает моих потребностей!
Просто сложно представить, что он чувствует что-то кроме безнадежного неудовлетворения и злости из-за моего поведения, и бесконечной озабоченности моим будущим. Это не была неловкая пауза, я просто не могла поверить, что все эти дни Рэну было некомфортно. Спустя пять минут, которые длились целую вечность, я наконец-то выбрала верную тактику поведения и произнесла преувеличенно-беззаботным тоном:
− Тогда мы просто обязаны насладиться этой скромной прогулкой! – и потащила его, изумленного, вниз с холма в центр маленькой, а потому уютной деревеньки, наполненной оживленной публикой.
− Почему здесь столько людей? – изумилась я. – Сегодня какой-то праздник?
− Как ты и сказала, здесь мало у кого есть телевизор, − пояснил Рэн. Больше меня ничего не интересовало – никаких вопросов, пока мы не вернемся домой!
***
Плана у меня не было, поэтому я импровизировала, и первым делом заставила Рэна купить по шоколадному мороженому и уединиться на лавочке в свете уличных фонарей. Парень был категорически против, но я, к своему удивлению, смогла его убедить в том, что в этом нет ничего предосудительного.
Рэн сдался и потащил меня к палатке мороженщика, вокруг которой была очередь. К нам тут же пристали какие-то парни, которых Рэн отшил, напугав своим не по-женски страшным характером, который совершенно не соответствовал блондинке Элис Флетчер. Девушка, стоящая в очереди перед нами, посоветовала Рэну не общаться с такими нахальными парнями, потому что, цитирую: «Они все сволочи, а ты милая на вид. Но, если хочешь, я могу познакомить тебя со своим братом…»