− Мог бы быть и помягче! Я и не мечтала, что в скором времени ты вновь выпустишь меня на улицу, но почему ты так ведешь себя?! За что злишься?!
Рэн вскинул брови и посмотрел на меня с присущим ему хладнокровием:
− Я мог бы солгать. Этого ты хотела? Услышать от меня ложь?
Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, затем я разъяренно поднялась наверх и заперлась в своей комнате. Ни разу не выругавшись и, разумеется, не заплакав.
Грудь все еще сдавливало неприятное ощущение. Где именно я ошиблась? Я не сделала абсолютно ничего, никак себя не выдала. Я не шарахалась от людей, я пыталась быть дружелюбной, и, возможно, потому что не обращала слишком много внимания на Рэна, я не заметила, как его настроение ухудшилось.
Не раздеваясь и не включая свет, я упала на кровать.
Слабая. Я просто расстроилась от несправедливого отношения Рэна. Расстроилась, но все равно счастлива. Сегодняшний день – лучший день за весь прошедший год. Я гуляла рядом с людьми, разговаривала с ними, дышала свежим воздухом, и просто… была собой. И из-за свинского поведения Рэна я не позволю уголькам удовлетворения и счастья, которые теплятся в груди, потухнуть.
Рэн Экейн, этот болван, не достоин…
Он постучал в дверь, и я с колотящимся сердцем забралась под одеяло, прикидываясь спящей.
Он не посмеет войти. Он просто не сможет.
Я расслабленно дышала, пытаясь симулировать сон, но дыхание сбилось, когда скрипнул матрас. Давление усилилось, когда Рэн склонился, упираясь руками в одеяло по обеим сторонам от меня, и прошептал:
− Аура, ты спишь?
Я осторожно дышала, зажмурившись и игнорируя голос. Попыталась отвлечься, но вместо этого вспомнила неприятный момент этого вечера, который, казалось, начисто выветрился из памяти. Когда мы с Рэном стояли за мороженым не только на него обращали внимание – на меня тоже. Со мной заговорил какой-то парень, кажется, спросил, какое бы я посоветовала мороженое, но я и рта не успела открыть, как Рэн зарычал: «Не разговаривай с ней». Вот и все. Ранее я притворилась, что ничего не произошло и грубость Рэна меня не задела, а сейчас обида затопила разом все сознание.
Разумеется, я знала, что Рэн вовсе не обо мне заботится и так и должно быть. Он думает о других людях постоянно и это правильно, вот только он должен был сразу обозначить границы для меня. Не уверять, что я нормальная и обычная, не говорить, что будет заботиться обо мне и никогда не оставит и не внушать надежд, что когда-нибудь придет мое время, и я смогу быть просто Аурой Рид.
Может ему просто надоело со мной нянчиться? Да, у меня нехороший характер, но я стараюсь быть терпеливой, просто ему не понять, каково это – жить такой жизнью. Его пренебрежение ко мне хуже смерти.
Эти мысли все клубились и клубились в мозгу, пока я резко не открыла глаза и не легла на спину, лицом к Рэну.
− Я знал, что ты не спишь, − приглушенно произнес он.
Я сильная. Эта ерунда не заставит меня чувствовать себя ненужным, брошенным под дождь беспомощным котенком, которого никто не замечает. Этого котенка все топчут и пинают. Несчастный котенок. Несчастная я.
Я прочистила горло и уточнила:
− Ты пришел извиниться?
Рэн демонстрировал спокойствие, отчего я почувствовала себя капризным ребенком, который не к месту показывает характер и закатывает истерики.
− Да.
− Не надо, Рэн, ты прав, − выпалила я на одном дыхании. Вновь капризничаю, вновь веду себя по-детски. Голос дрожит от сдерживаемых эмоций. – Ты прав, меня не нужно выпускать из клетки. Я просто буду упрямо биться башкой о железные прутья, расшибаясь в кровь.
Я начала это говорить, чтобы Рэн почувствовал себя некомфортно и испытал вину за то, что я плохо чувствую себя по его вине, а потом поняла, что и нет никакой вины. Он прав. Никто не должен говорить со мной, никто не должен смотреть на меня и думать обо мне, иначе я смогу возыметь над тем человеком власть и заполню его мысли тьмой. Так и поступают Падшие.
Я бы могла жить спокойно, не напоминай мне Рэн постоянно что я ненормальная. Но он вечно говорил: будь спокойнее, будь рассудительнее, сдерживайся, контролируй себя. Из-за его напоминаний я не могу забыться и чувствую себя заразной, а потому опасной для общества. Вот только моя опасность заключается в том, что я просто живу. Многие поняли это, в том числе и Изабелла, поэтому я не питаю по ее поводу пустых надежд, но ведь Рэн другой! Это он заставил меня поверить, что все будет лучше, что я справлюсь. Так что это не он виноват, а я.