Напрягшись всем телом (уверена, Рэн почувствовал это сквозь пальцы, ведь он по-прежнему сжимал меня) я прошептала:
− Что ты делаешь?
− Не знаю, − тоже шепотом ответил Рэн.
Чувство страха усилилось, но я, не шевелясь, будто на меня смотрит огромный черный пес, шепотом попыталась предположить:
− Ты хочешь сделать мне больно?
Рэн моргнул и его кулак рядом с моей правой ногой расслабился. Пальцы зарылись в одеяло, и я почувствовала его прикосновение. Сквозь одеяло и джинсы. Сердце тревожно сжалось, и я немного отклонилась назад.
− Рэн. – Он продолжал смотреть в упор, а мои глаза начало жечь. Я быстро моргнула, но губы Рэна как были в нескольких сантиметрах от меня, там же и остались. – Я не сержусь, правда.
Он не хочет причинить мне боль, − напомнила я себе.
− Сейчас не нужно жертвовать своим светом, − нашлась я. Рэн тоже моргнул, будто очнувшись. У меня была целая секунда, чтобы распланировать, как все будет дальше. Рэн отроет глаза и поймет, что сидит слишком близко, непозволительно близко. Мне не нужен его свет, и он прекрасно об этом знает, поэтому он ужаснется и отползет в свою комнату.
Я буду в безопасности. Рэн будет в безопасности.
Но он открыл глаза, и я поняла: все плохо, а он подтвердил:
− Я не собираюсь ничем жертвовать, − а затем склонился ниже. У меня заболел живот, и я отстранилась еще немного. Настойчивость Рэна пугала, ясно одно: это я что-то с ним сделала. Как-то околдовала его. Кэмерон ведь предупреждал, что нужно быть максимум осторожной!
Что, если Рэна привлекла моя тьма? Это часто бывает в книгах и фильмах – героев тянет друг к другу, если они яркие противоположности.
− Рэн, − позвала я, − Рэн. Мне не нужен свет. Не нужен.
Я вжалась спиной стену, но он все равно был слишком близко. И он больше не буравил меня взглядом – он смотрел на мои губы. Был слишком близко, но я все равно едва расслышала его слабый шепот:
− Я знаю.
Я не хотела прикасаться к нему, но все равно выставила руку вперед. Под моими пальцами ничего не было – ни сердцебиения, ни разгоряченного тела – просто Рэн. Он даже не отреагировал на прикосновение, но я почувствовала давление на запястье.
− Тогда что ты делаешь? – громко и с расстановкой спросила я. Он начинал всерьез пугать. Его взгляд наконец-то оторвался от моих губ. Мы посмотрели друг на друга, и мои щеки вновь обдало огнем. Жаль, что Рэн видит в темноте так же хорошо, как и при свете дня, − теперь он поймет, что я нервничаю.
Секунду назад он был словно в тумане; звезды в его взгляде были рассредоточенными и совершенно не магическими, но тут он сосредоточился, и я поняла: сейчас он наконец-то вернулся. Магия спала.
− Аура, − голос был приятным и грудным, спокойным и осознанным, отчего я испытала огромное облегчение – сейчас Рэн станет самим собой. – Я хочу тебя поцеловать.
− Нет! – воскликнула я, вжимаясь в стену. – Что?!
Теперь я обеими руками уперлась Рэну в грудь. Он никак не реагировал, в то время как я лихорадочно соображала за двоих.
− Это не ты, − пыталась я убедить его, с трудом подбирая нужные слова. – Ты не в себе.
Я хочу этот поцелуй. Будет больно, как и в прошлый раз, но я хочу его.
Мое одело было коконом, и вовсе не спасало меня от настойчивости Рэна. Я не могла пошевелиться, казалось ангел повсюду, его грудь передо мной, руки – одна на моем затылке в волосах, вторая на талии, − подтягивают меня ближе.
Я попыталась сползти с кровати, и губы Рэна мазнули меня по щеке.
− ТЫ РЕХНУЛСЯ?! – заорала я так оглушительно, что он изумленно отпрянул. Я поняла, что может так он придет в себя и продолжила вопить: − Это не ты, понимаешь?! Ты никогда так себя не вел!
− А теперь веду, − отчеканил он холодным тоном, и я подавилась воздухом. У него раздвоение личности?
Хватка на моей талии чуточку ослабла, но я не двинулась, потому что наконец-то начала осознавать, что происходит. Это что-то страшное. У Рэна нет раздвоения, это хуже, намного-намного хуже. И он вовсе не под гипнозом и не околдован.
− Ты хочешь поцеловать меня, − произнесла я. Рэн не смутился, и я тоже. Я была в шоке. В ужасе.
Мне всегда нравился его взгляд. Он был сильным и отчужденным одновременно, и это он заставлял меня чувствовать себя сильнее, чем я есть. Рэн говорил мне кто я, напоминал постоянно, и пусть часто лгал – я знаю это – он все равно пытался помочь.