Мне вновь стало не по себе, и я приблизилась, чтобы контролировать ситуацию.
Адам, кажется, забыл о моем существовании.
− Да, ты молодец, – пробормотал он. – Ты это давно спланировал, верно?
О чем это он говорит?
Говорит о каком-то плане?
Я посмотрела на напряженную спину Адама; сквозь футболку проступили мышцы, на скрещенных за спиной руках выступили вены. Чего он так напрягся?
− Ты пришел не просто так, − сделала я вывод. – Так зачем?
Он резко выпрямился, оборачиваясь, и я испугалась. Адам был значительно выше и крупнее меня, но испугало меня не это, а гнев, полыхающий во взгляде. На секунду мне показалось, что Адам ударит меня, что глупо, ведь Адам хороший.
− Я пришел лишь затем, чтобы увидеть мучения этого жалкого существа, − он неуловимо кивнул в сторону Рэна, не подозревающего, какие ужасные вещи о нем говорят. – И это действительно прекрасное зрелище.
− Он просто пьян, – звонким голосом возразила я.
− На боль, Аура, − протянул Адам, растягивая слова, будто пробуя на вкус. В детстве я также пробовала мороженое – смаковала ложку за ложкой, растягивая удовольствие. – Я пришел взглянуть на его боль. Думал, никогда и не увижу, как он страдает. И вот мне повезло: сквозь его броню наконец-то пробились эмоции.
− За что ты его так ненавидишь? – Я обняла себя руками, защищаясь от мурашек. Хоть презрение Адама не было направлено на меня, но было таким ощутимым, что ядовитыми парами пропитало мою кожу. Я стою слишком близко, поэтому так больно – потому что вижу, что и Адаму больно, когда он произносит следующие слова:
− Любопытно, у кого о помощи станет просить он, когда придет его время быть жалким.
− Он не жалкий! – с жаром воскликнула я. Мое дыхание участилось, а хотелось бы контролировать себя так, как контролирует себя Адам. Он насмешливо вскинул брови, поинтересовавшись:
− Заступаешься за беднягу? Для обычных людей наличие хоть какой-нибудь интуиции обязательно, но Рэн не человек, поэтому и путается во всех этих делах. Поэтому испытывает боль − не может понять то, что прямо у него перед носом, то есть тебя. И он раздосадован тем, что стал испытывать чувства не просто к кому-то, а к нечеловеку.
− Не говори так… − я ступила назад, пораженная. Адам никогда не обращался со мной с такой холодностью. И вот его тон полностью утратил дружелюбие:
− Давай будем называть вещи своими именами. Этому парню не помешало бы учиться на своих ошибках. Даже его братья это понимают, ведь так? Даже ты сама хотела малость поиздеваться над ним, решив, что он вновь неискренен. А я не могу винить тебя в этом. Будь я на твоем месте, я бы уже выпотрошил его и зацементировал в вашей оранжерее под одним из тех милых кустов роз.
− Ты пришел, чтобы злорадствовать? – осведомилась я. Мне с трудом удалось взять себя в руки. – Этот год был для меня итак очень тяжелым. Не усложняй все.
− Я? – Адам притворно изумился. − Я ничего не усложняю. В отличие от твоего лживого возлюбленного. И твоего брата, раз уж на то пошло.
− Они снова что-то скрывают, и ты чувствуешь необходимость меня просветить? – догадалась я, презрительно усмехнувшись.
− Это мой долг, – подтвердил Адам. Внезапно его взгляд стал внимательным. – Но я делаю это не потому, что хочу повлиять на твое решение, твой выбор или твою судьбу. Я просто хочу, чтобы у тебя была возможность попрощаться с дорогим тебе человеком. У меня ее не было.
До меня не сразу дошло, что именно сказал Адам.
− Что?..
− Аура, ты слышала меня?
− Что с моими родителями, Адам? Что с ними? – я почувствовала, как знакомое чувство паники подбирается к моему горлу, перехватывая дыхание.
Адам что-то говорил, но я не могла понять, что именно − мною завладели мысли и видения. Подарок. Они сделали мне подарок!
− Это не Падшие. Я бы знал. Мне правда жаль, Аура, − закончил парень. Его рука опустилась мне на плечо, легонько сжала и исчезла, когда я моргнула.
Пока я спала в кресле, спина затекла и превратилась в деревяшку. Я выпрямилась, с трудом соображая, пытаясь переварить случившееся.