Адам. Сказал, что мой отец умирает.
Мои ноги напружинились энергией, я вскочила и подошла к Рэну. Склонилась над ним, и громко окликнула:
− Рэн, ты должен помочь мне. Ты знаешь, что делать. Что-то не так с моим отцом. Что-то происходит…
Он вдруг открыл глаза даже до того, как я договорила, и я испугалась, но тут же взяла себя в руки и помогла Рэну подняться. Он пошатнулся, пригладил малость встрепанные волосы, и потерев переносицу, прохрипел:
− Ты хочешь вернуться в Дарк-Холл?
− Ты всегда знаешь, о чем я думаю, Рэн.
− Хочешь, чтобы я позволил тебе отправиться туда, где возможно тебя уже ждут?
− Они не смогут убить меня, Рэн. – Я внезапно ощутила уверенность в правильности своих действий, которой не было раньше. − Эти люди не могут причинить мне физической боли, но я поняла, что они сделают все для того, чтобы добраться до меня. Причинят боль моим любимым.
Я отвернулась и бросилась к лестнице. Рэн сказал мне в спину:
− Это не будет продолжаться вечно, Аура. Я не могу постоянно защищать тебя.
Я ответила, не оборачиваясь:
− И не надо. Главное, что ты рядом со мной именно сегодня, сейчас!
Я не слышала его следующих слов и не хотела. Раз Рэн не отговаривает и не злится, значит дело плохо. А он произнес:
− Я больше не могу вмешиваться в твою судьбу, поэтому, когда тебя будут мучить, я буду просто стоять рядом и смотреть.
Глава 54
Я подскочила, когда что-то кольнуло меня в шею, и Рэн тут же напрягся:
− Что с тобой?
Я отлепилась от его плеча и потерла глаза тыльными сторонами ладоней. Скоро начнется посадка на наш самолет, и у меня такое чувство, что, если я просплю ее, Рэн не расстроится.
− Что-то кольнуло в шею. – Я кончиками пальцев дотронулась до больного места и ойкнула. – Больно!
− Дай взглянуть, − попросил Рэн, и я нехотя повернулась к нему и приподняла волосы. Голова гудела, будто кто-то изнутри стучал молоточком и теперь по черепу разносилось эхо, сталкиваясь друг с другом и умножаясь.
Я вздрогнула, когда ледяные пальцы Рэна пробрались под мой пиджак и свитер, но не от холода, а наслаждения. Рэн провел пальцами по шее. Он молчал, поэтому я напряглась и спросила:
− Что там?
Он убрал пальцы и поправил воротник свитера, невозмутимо ответив:
− Ничего.
Мне не показалось, что это простое «ничего». Это было очень больно, будто кто-то выстрелил в меня. А теперь еще и пальцы на ногах замерзают. Я опустила взгляд в пол, чтобы убедиться, что моя обувь не исчезла, но тут Рэн взял меня за руку и пообещал:
− Все будет хорошо Аура, − и переплел наши пальцы. У меня возникло сильное предчувствие, будто что-то произошло. Глобальная катастрофа. Но будь это так, разве Рэн не сказал бы мне?
Я пристально посмотрела в его лицо, но оно было обычным: бесчувственно красивым. Нет, не бесчувственным. В глазах Рэна мелькнула неуловимая тревога, а губы сжались. Он заметил, что я пялюсь и улыбнулся. Я не стала улыбаться, потому что его завуалированная тревога передалась мне и сковала мышцы лица.
Рэн знает, что со мной, − я поняла это раньше, но убедилась окончательно, когда в самолете мне стало хуже. Голова гудела так, словно внутри поселился рой взбесившихся пчел, и была такой тяжелой, что приходилось лежать на плече Рэна всю дорогу. Он не возражал, периодически поглаживая мои волосы рукой. Кажется, шептал что-то в макушку, желая усыпить.
− Никак не пойму, что происходит, − прошептала я так тихо, что только он мог меня услышать. Я чувствовала дыхание Рэна в своих волосах, когда он склонился. – Меня никогда не укачивало, а сейчас… и внутри меня словно все горит.
Я почувствовала поцелуй в волосах и попыталась отстраниться, чтобы заглянуть Рэну в лицо, но он удержал мою голову на своем плече.
− Пожалуйста, не шевелись, Аура, − попросил он. Я напряглась.
− Ты знаешь, что со мной. Я заболела? У меня какая-то лихорадка, или что?
Рэн так долго не отвечал, что я решила, он уснул. Он больше не прикасался к моим волосам, я видела его руки на коленях, поэтому вскинула голову, чтобы убедиться, что он спит. Рэн не спал; он смотрел в иллюминатор, но едва я пошевелилась, оторвал томный взгляд от черных облаков и посмотрел на меня.