Я ждала его у двери в круглосуточный супермаркет, куда вошел Рэн под видом Элис. Невидящим взглядом рассматривала на доске объявлений листовки, и внезапно среди них увидела свое лицо. «Пропала», − было написано под моей фотографией. Еще ниже – информация, которая поможет связаться с моей семьей.
Что это за чертовщина? Я разозлилась и попыталась сорвать листовку, но меня остановила пожилая старушка, закутанная в шаль. В тусклом свете магазина ее рыхлое лицо, испещренное морщинами, казалось желтоватым.
− Ты что делаешь?! Почему хулиганишь?
Рэн резко обернулся, отвлекшись от продавца. Его глаза расширились, похоже, он уже хотел заорать, чтобы я бежала. Бабулька схватила меня за руку:
− Ты знаешь, что эта девочка учится с моей внучкой? И ее все ищут! Почему ты хочешь сорвать листовку? Или ты знаешь, где она? – бабка вцепилась в мою кожу мертвой хваткой. Я резко выдернула руку, собираясь приказать этой старухе никогда больше не прикасаться ко мне, как тут подошел Рэн, со всеми этими пакетами, и приторно слащавым голосом произнес:
− Идем, дорогая, ты не должна так себя вести.
− Нахалка! – подтвердила бабка. Меня стало колотить:
− Вы знаете…
Рэн схватил меня за талию и вытолкал в дверь магазина. Звякнул колокольчик.
− Зачем ты это сделал? – заорала я. – Та женщина была не права! Почему сегодня на меня все нападают, почему эти люди такие неприветливые?!
− Аура, – мягко сказал Рэн, ненавязчиво подталкивая меня к перекрестку, освещенному уличными фонарями. – Я ведь говорил тебе: сейчас стоит воздержаться от общения с людьми. Аура, это не ты. Это демонская кровь внутри тебя. Прекрати кидаться на людей.
− Я не кидаюсь на людей! – возмущенно возразила я, но все же решила вести себя тихо, хоть и внезапно мне начало казаться, будто за нами следят. Неспешно двигаясь по переулку, чутко ощущая на талии руку Рэна, я несколько раз обернулась, чтобы убедиться, что догадка верна и за мной следят. Я озвучила мысли вслух и Рэн, глядя перед собой, сказал:
− Пока еще за нами никто не следит.
«Пока еще».
− За нами точно не следят?
− НЕТ! – рявкнул Рэн, так раздраженно, что у меня сердце замерло от страха, и я подскочила. Рэн не извинился, а прибавил шагу. Мне пришлось почти бежать за ним. Когда мы достигли нашей комнаты и Рэн втолкнул меня внутрь и заперся изнутри на ключ, я поняла в чем дело:
− Ты спешил, потому что боялся, что я могу на кого-нибудь напасть.
− ДА! – раздраженно подтвердил он, отлепляясь от двери. В одной руке он держал пакеты, в другой – ключ. Ключ отправился в карман штанов. Рэн продолжил распаляться, глядя на меня в упор: − Да, я боюсь, что ты можешь на кого-нибудь напасть! Что ты хочешь, чтобы я сказал?!
− Почему ты орешь на меня?! – мой голос зазвенел в темном пространстве комнаты. Сквозь окна пробивался лунный свет, но его было мало, чтобы почувствовать себя уютно и в безопасности.
Между нами повисло молчание, и оно принялось душить меня. Или это слезы подбираются к горлу, ведь я знаю: я виновата, да, но Рэну не стоит усложнять мою жизнь еще сильнее!
Он шумно вздохнул; я увидела, как поднялась и опустилась его грудь.
− Прости, что я накричал на тебя, – прошептал он, положив пакеты на кровать. Затем он приблизился и обнял меня. – Я очень переживаю, Аура. Я не могу повлиять на твою судьбу и на то, что здесь происходит, и это выводит меня из себя!
Я слушала, как бьется его сердце, пульсирует под моей щекой жизнью. Это хорошо – жить… смогу ли я жить, если дьявольская кровь все же завладеет мной?
− Что со мной будет?
Вопрос повис в воздухе.
− Ты не можешь мне солгать?
Я отстранилась, чтобы лучше видеть лицо Рэна. Он отошел от меня и быстро расправил свободную от продуктов постель, затем снял ботинки и залез под покрывало.
− Ты не хочешь говорить со мной? – обида, прозвучавшая в моем голосе, была противной. Будто потерянный щенок я замерла посреди комнаты. И туда не двинешься, и сюда не станешь – нигде мне нет места!
Рэн тоже не вписывался в эту комнату. Его красота была безгранична и недопустима для нашего мира, его лицо ничего не выражало на первый взгляд, но, если присмотреться, эмоции можно рассмотреть в глазах, наполненных звездами. Я что, превращаюсь в демона, раз могу видеть его так отчетливо в темноте?