− ХА! – я раздраженно шлепнула себя по бедру. – Можно подумать ты не знал какая я, ведь мы с тобой знакомы уже давно! – Я издевательски осведомилась: − Я веду себя раскрепощеннее чем в психушке, во время твоих тайных визитов?
Он и бровью не повел на провокацию:
− Останешься у меня, пока не вернется Кэмерон.
− Э? – выдохнула я. Что он только что сказал? − Ты не мог бы повторить?
− Я сказал, что отвезу тебя в свою квартиру.
− Нет, – отчеканила я, нервно рассмеявшись. У меня снова возникло это ощущение тисков в животе. – Нет. Ты не повезешь меня к себе. Нет!
− Да, − голос Экейна резко контрастировал с моим, − потому что твоего брата нет дома, а я не могу бросить тебя одну.
− Если хочешь сделать для меня что-то хорошее, тогда попроси своего брата оставить меня в покое, и вернуть мне дневник.
− Прекрати, − осадил Экейн. – Лиам просто болен. Чтобы он не сделал не обращай на это внимания.
Я шокировано посмотрела на Рэна. Он действительно не понимает, не видит всю масштабность произошедшего? Я медленно, с расстановкой произнесла:
− Лиам вломился ко мне в дом. Он мучил меня на протяжении нескольких недель. − Я прищурилась и, забыв, что нахожусь в заложниках, позволила своему тону скатиться на презрительный: − Что ты рассказал ему о нас, какую дал информацию, что он теперь…
− Ты ведь понимаешь, что я не стану отвечать на твои вопросы, верно?
Я подавилась воздухом. Затем медленно выдохнула.
Что ж, ладно. Не нужно отвечать.
Я не позволю себе унижаться перед ним, упрашивая рассказать то единственное, что он знает обо мне. Ведь я даже не знаю, хочу ли я в действительности знать то, что знает Экейн.
Я вздохнула, отворачиваясь к окну.
Мы ехали в тишине, мимо других машин, домов, с притягательными квадратиками окон, и торопящихся по своим делам прохожих. Никто не гулял – я бы тоже не стала. Но я здесь, в машине с Экейном, все еще не знаю, что ему нужно от меня, испытываю чистейшее напряжение, которое не дает спокойно поразмыслить над своей дальнейшей судьбой.
Боюсь ли я?
Должна ли бояться?
Экейн сказал, что я должна остаться у него, пока Кэмерон не вернется домой. Я могу ему верить сейчас?..
− Ты злишься? – спросил он, и я так резко повернула голову, что едва не свернула шею – не ожидала, что он заговорит первый.
Какое ему вообще дело до того, злюсь я или нет?
− Нет, не злюсь, − тем не менее ответила я, продолжая смотреть в сумрак. – Но ты не имел никакого права приходить в дом Адама и забирать меня. Ты сказал, что тебе все равно, что я чувствую, и теперь я понимаю, что ты имел в виду.
Зачем я сказала это?
Я делаю разговор личным, словно мне есть дело до его слов, словно они меня задели…
Я не заметила, как машина остановилась, и Рэн отпустил руль и уставился на меня.
− Аура, не говори так.
Я буду говорить так, как захочу!
− Не говорить так? – я в темноте посмотрела на него, и еще сдержаннее продолжила: – А как я должна говорить? Что я должна сейчас сказать? «Молодец, Рэн, что утащил меня из дома единственного человека, который мне помог» − так, что ли?
Я помню, что он просил не называть его по имени, но делаю это специально.
− Я тоже тебе помогаю.
− Правда? – я не смогла сдержать смех. – Когда ты мне помог? Это, по-твоему, помощь? – я кивнула на свою руку, все еще в наручниках. − Кем ты себя возомнил, рыцарем в сияющих доспехах? Ты не такой. Ты ужасный человек, который только способен причинять боль. Ты вытащил меня из квартиры Адама, думая, что меня спасаешь, но в действительности ты мне поможешь, если избавишь от своего присутствия и присутствия твоего брата.
− Так, все, − оборвал Рэн, − мне это надоело. – Он выбрался из машины и быстро оказался с моей стороны.
Мне было все равно, что он со мной сделает – я почувствовала жаркое, горячее удовлетворение, что он наконец-то вышел из себя, и оно согрело меня яростным огнем с ног до головы. А затем Экейн завернул меня в одеяло и закинул на плечо, словно не чувствуя моего веса. Видимо, он действительно не станет меня убивать – не стал бы таскать с собой, жертвуя энергией.