О боже, почему так темно?
Я услышала, как гремят ключи, как открылась дверь, после чего мои ноги коснулись пола. Я запуталась в одеяле и едва не грохнулась, но Экейн удержал меня. Закрыл дверь и, стянув ботинки, прошел внутрь дома.
В темноте я почти ничего не видела, поэтому, потоптавшись на месте, глухо спросила:
− У тебя нет электричества?
− Нет.
Похоже, и окон у него нет.
− Дай, пожалуйста, свой телефон, – вежливо попросила я темноту. Осторожно продвигаясь вперед, почувствовала перед собой ступеньки и едва не споткнулась. Через секунду балансирования отступила, а затем помещение осветилось тусклым светом камина чуть дальше от меня. Экейн стоял рядом с камином и вел себя так, словно позабыл обо мне: снял пальто и свитер, и случайно задел футболку, открыв татуировку. Футболка тут же вернулась на место, но моя память дорисовала картинку. Это завораживающая татуировка: холодного синего цвета витиеватой вязью перетекает со спины на живот к краю джинсов.
− Зачем он тебе? – холодно спросил Экейн, и я подскочила, мгновенно вернувшись в реальность. От одного вида этого парня – растрепанного, почти обнаженного, − меня бросило в жар.
− Я хочу позвонить Адаму, чтобы извиниться перед ним, − мой голос даже не дрогнул, несмотря на то, что я все еще видела перед глазами его татуировку.
Экейн фыркнул:
− Значит перед ним ты хочешь извиниться, а передо мной – нет?
Видение исчезло.
− Перед тобой? – я протопала по деревянному полу к Экейну, кутаясь в одеяло. − А с какой стати я должна извиняться перед тобой?!
− За то, что ты снова испортила мою жизнь, – отрезал он, сверкая глазами, и мои ноги тут же приросли к полу. Сердце оборвалось, словно кто-то очень-очень важный, самый близкий на свете человек, сказал мне что не любит меня, признался, что ненавидит. − В очередной раз. После того, как я решил, что отделался от тебя три года назад.
Он меня ненавидит.
Я безвольно опустила руки вниз. Одеяло свалилось с меня, и я осталась только в одежде Адама.
− Я испортила тебе жизнь? – мой голос сорвался на крик. Я даже не поняла, что плачу, пока перед глазами все не начало расплываться. − Я не просила тебя ко мне приходить! Я не просила тебя врываться в дом к Адаму и тащить меня сюда! Я просто хотела знать ответы, которые я заслужила! – я постучала себя ладонью по груди. − Ответы, которые по иронии судьбы знаешь только ты, и я была бы дико счастлива, если бы их знал кто-то другой! Если бы их знал Адам, он не стал бы надо мной издеваться! Он бы рассказал, что со мной произошло. Ты понятия не имеешь, что это значит – жить в страхе, не зная, что случилось. Эти вопросы заполняют мою голову, иногда не дают спать по ночам, заставляя гадать: может я убила своих маму и папу? Эти вопросы убивают меня! Они убивают меня, потому что я не знаю, что со мной случилось! Потому что ты не говоришь мне! Потому что забавнее давать информацию по кусочкам, кидаться крошками, как бродячей собаке! ЗА ЭТО МНЕ ТЕБЯ БЛАГОДАРИТЬ?!
Я обессиленно опустилась на пол и заревела в голос. Я настолько слаба и уязвлена рядом с ним, что даже будь у меня броня или оружие, не чувствовала бы себя достаточно защищенной. Услышав шаги по паркету, я напряглась. Потом Экейн наклонился надо мной и тихо произнес:
− Я отведу тебя в комнату.
В его голосе не было ни капли сожаления или… сочувствия? Не знаю, чего именно я ждала, но отсутствие этого почему-то расстроило.
Экейн поднял меня на ноги, крепко удерживая за талию, затем, взяв за руку, повел на второй этаж. Он освещал дорогу фонариком, который достал из кармана штанов, и, возможно, я бы смогла удачно пошутить, если бы не была так расстроена.
В коридоре, с классическим красным ковром на полу, мы остановились. Свет от фонарика упал на несколько дверей.
− Какая моя комната? – спросила я хрипловатым от слез голосом.
− А я разве не сказал, что мы проведем эту ночь вместе? – спросил Экейн и я резко обернулась.
− Что ты сказал?..
Знал бы он, что у меня творится внутри.
− Ничего. – Его глаза, как обычно, ничего не выражали, когда вглядывались в мои с такой пристальностью, что по спине побежали мурашки. – Почему тебя это смущает, Аура? Некоторое время назад ты сама сказала, что изменилась, разве нет? – тихо спросил он, приближаясь. И я не стала отступать. Внутри я была напряжена словно натянутая струна. Экейн остановился, когда нас разделяло несколько сантиметров. Его рука с фонариком опустилась вниз, создавая яркий круг света под нашими ногами, и я уставилась на этот круг. – И разве не ты утверждала, что мы встречались?