− И что? – я не понимала, к чему он клонит. – Ты подтвердил.
− Все еще любишь меня?
− Чт-т-то? – я резко вскинула голову.
− И ты не знаешь, чем мы занимались там, в твоем прошлом.
− Прекрати уже, ладно? – я наконец поняла, о чем он, и голос ожесточился: − Думаешь, я позволю тебе так обращаться со мной? Не могу ненавидеть тебя за прошлое, потому что ничего не помню, но сейчас, в эту самую минуту ты сделал столько плохого, столько ужасных вещей, что я уже тебя ненавижу. Поэтому давай договоримся, что ты оставишь меня в покое!
− А как же ответы, что ты так жаждешь получить? – с издевкой спросил Экейн и я не смогла сдержать смешок:
− Ты идиот, вот что я скажу, – я скопировала его холодный тон, но в лице парня ничего не изменилось, словно я только что не выругалась и не обозвала его, или словно в прошлой жизни я всегда с ним так разговаривала. − Я найду другой способ чтобы все узнать, думаешь, не смогу?! Даже умереть, пытаясь узнать правду, лучше, чем бегать за тобой и упрашивать все рассказать! Что угодно лучше, чем находиться рядом с тобой! Считаешь, настолько неотразим? Что я в тебя влюблена? Можешь тешить свое самомнение, но тот, кто тебя любит, это, наверное, ты сам. Никто не способен любить такого человека, как ты. И кстати, можешь больше не спасать мне жизнь, потому что я даже не хочу, чтобы ты был тем человеком, кого придется благодарить!
Глава 15
Снег не прекращался.
Через несколько часов Эттон-Крик утонул в мягком, пуховом ковре из белоснежных снежинок, ложащихся друг на друга. Высокие пихты вокруг двухэтажного дома Экейна, упирались в черноту, припорошенными верхушками.
Рэн проснулся среди ночи от телефонного звонка, и не разобрав номера, ответил:
− Да?
− Ты говорил, что все уладишь, – раздался глухой голос в телефоне.
− Я уладил, – ответил Рэн. – Я забрал ее из квартиры Адама. Он звонил мне. Искал ее. Выглядел самодовольным.
− Что ты наговорил ей, что она бросилась в его объятия?
− Я ничего не говорил ей, – отрезал Рэн, уставившись в ночь за окном. Снежинки продолжали падать, царапая стекло. Он оторвал от них взгляд. – Я не сказал ей ничего.
− Ну, тогда ты должен был что-то сказать. Она у тебя сейчас?
− Да.
− Иди к ней.
− Что? – Рэн резко сел на кровати. Все его тело напряглось от испуга, стоило ему представить это. Воображение за секунду нарисовало миллион картинок.
− Я сказал: иди к ней. Скажи, что любишь ее. Сделай так, чтобы она не встречалась с ним больше. Заставь ее.
− Ты что, рехнулся, Кэмерон? – Рэн, с колотящимся в груди сердцем, поднялся с кровати. – Она же твоя сестра, что ты делаешь?
− А ты что делаешь? Ты должен быть на несколько шагов впереди него, Рэн. Ты всегда был на несколько шагов впереди, так почему сейчас ведешь себя как слабовольный дурак? До сих пор думаешь, что, сидя сложа руки, можно все исправить? Пожалуйста, Рэн, будь благоразумен!
− О, заткнись.
− Похоже, что ты уже давно знаешь, что должен сделать, − задумчиво пробормотал Кэмерон на том конце. – Поэтому и не спишь. Думаешь, фантазируешь…
− Заткнись, – повторил Экейн, отключился и отбросил от себя телефон. Он упал на кровать и утонул в покрывале.
Рэн некоторое время продолжал смотреть на него.
Как он может сделать это? Как может пойти к ней и сказать эту чепуху про любовь, после сказанных ранее слов? О, Аура была действительно зла. Он всегда старался избегать ситуаций, в которых она зла, а сегодня он разозлил ее так, что она хлопнула дверью перед его носом едва не сломав ее.
Нет, он знал, что должен был пойти к ней и сказать, что не хочет видеть ее с Адамом Россом. Адам не тот, кто ей нужен. И как это сделать теперь, если она вывела его из себя?