Кэмерон настаивает.
Почему бы ему самому не приехать и не попытаться заставить свою сестру снова думать так, как ему хотелось бы?
***
Это была очень длинная ночь.
Во-первых, я попыталась обследовать дом Рэна, но так ничего и не нашла. Не было никаких личных вещей или еще чего-либо, что могло бы мне помочь составить профиль этого человека.
Рэн Экейн – невидимка. Может быть это даже не его дом.
В конце концов я забралась в одежде Адама в кровать, думая о том, как он отреагировал, когда увидел, что меня нет. Моя одежда на месте и дверь в ванную выбита.
Наверное, он будет в панике.
Я сама была в панике сейчас.
Во-вторых, я наорала на Экейна. Я никогда не повышаю голос на других людей. Это плохо. В-третьих - я сплю в его доме. Это тоже плохо. В-четвертых, у Экейна психованный брат о котором знал Кэмерон – это хуже некуда.
Я повернулась на бок, разглядывая окно с приоткрытой шторой.
Сейчас у меня прекрасный шанс понять, что нужно этим психам. Если бы я обладала даром гипноза или еще какими-нибудь способностями, без труда бы вытащила информацию из этого сумасшедшего парня.
Я хочу знать, кто из них посылал мне те дурацкие записки.
Их двое.
Один хочет, чтобы я вспомнила.
Другой – чтобы все забыла.
Для них я игра: один стирает память, другой восстанавливает.
Причин нет.
− Аура.
Я вздрогнула, открывая глаза. Повернулась на голос. Экейн стоял позади моей кровати, не двигаясь – четкий силуэт на призрачном фоне окна. Я щелкнула включателем, резко принимая вертикальное положение. Свет не загорелся, и я вспомнила, что в этом доме нет электричества. По моей спине поползли мурашки.
− Пришел извиниться? – голос прозвучал призрачно во тьме.
− Пришел, чтобы поговорить с тобой.
Я подозрительно следила за тем, как Рэн присаживается на диванчик, стоящий в изножье кровати, и облокачивается о спинку. Парень выглядел шикарно, − словно модель на съемке дизайна комнаты. А я – в футболке Адама и одеяле, натянутом до груди – выглядела неуместно. Глаза быстро привыкли к сумраку, и я поняла, что в комнате не так уж и темно. Я определенно могу заметить взгляд Экейна.
− Куда ты смотришь? – спросила я, хмурясь. Он поднял взгляд, встретившись со мной глазами.
− Хм…
− Что еще за «хм»?
− Раньше ты не носила такую одежду.
− Она не принадлежит мне, − я поправила футболку, норовившую сползти с плеч. − Она принадлежит Адаму. Когда твой братец-псих ворвался в мой дом, я выбежала в том в чем была и Адам любезно одолжил мне свою одежду.
Ничто в лице Экейна не изменилось.
И не должно.
Он не шевелился, а я не могла оторвать от него глаз. Он был грустным, одиноким и потерянным, но в тоже время циничным и жестким. Все эти качества были переплетены между собой, подпитывая одна другую, но мне нет доступа к тому, чтобы понять, что именно он за человек.
Как в тот вечер в университете, когда я почувствовала, что Рэн не просто красив, но он также опасен.
− Я не хочу, чтобы ты встречалась с ним.
− С кем?
− С Адамом Россом.
Не этого я ожидала. Мои щеки залил предательский румянец, но я, на удивление ровным голосом, спросила:
− Почему?
− А ты как думаешь?
Во что он играет?
− Я не знаю, что думаю. Я никогда не верила сплетням, но думаю, что все, что о тебе говорят – это правда.
− Говорят о том, что я горячий парень?
− Нет, о том, что от тебя одни неприятности. О том, что мне следует держаться от тебя подальше.
− И кто говорит об этом? – спросил Экейн; в его голосе послышалась насмешка, и по моей спине тут же поползли мурашки – так сексуально он усмехнулся.
Откуда взялось это слово?!
− Э-э…люди, − сбивчиво пробормотала я. − Люди говорят.