Шеф ужасно жалел, что не видит лица «М». Он готов был поклясться своими рогами – тот сидит весь красный и глотает ртом воздух. О, Шефу всегда удавались театральные эффекты… ещё с библейских времен. Одно появление перед голой Евой в образе змия уже заслуживает громких аплодисментов.
Явно ошеломлённый, собеседник обрушил на Шефа серию вопросов. Тот пустился в длительные объяснения. С арамейского оба перешли на еще более древний, хорошо знакомый им язык: рыженькая и Ханна Райтш окончательно скисли, потеряв последнюю надежду хоть что-либо понять.
– Зачем тебе самому это нужно? – в третий раз спросил абонент.
– Ты хуже попугая, – постучал копытом по лбу Шеф. – Документальное подтверждение существования Кудесника – мне на пользу. Честное слово, ангелы – как милиционеры, им всё по три раза надо объяснять. Я послал на Землю двух специалистов – между прочим, для этой миссии их воскресил лично Голос. И что? Сегодня получаю шифровку от агентов под «Пушкинским»: моих ребят пытается убить ангел возмездия. Ты, ты его науськал, не отпирайся. Из вас киллеры, как из меня девственница. Ваша дура с крыльями устроила разгром в центре Москвы, била с неба огнём в Ерушалаиме, гналась за парнями по ветке адского метро, но не смогла даже поцарапать. Я прошу одного – оставь в покое моих людей: они лучшие в расследованиях. Гарантирую отпечатком копыта – стоит им получить досье, как оно окажется в твоих руках. А вот если их убьют… тогда, боюсь, ты никогда не выйдешь на след похитителя. Тебе это известно. Ангелы отлично умеют разбрасывать огонь, но у них очень хромает логика.
Собеседнику понадобились две секунды, чтобы сделать выбор.
– Договорились, – сказал он. – Я сейчас отменю приказ Раэль. Жди звонка.
Шеф провел три минуты в состоянии полного ликования (ещё бы – лично урыл в разговоре старого знакомого). Но его ждали не вполне хорошие новости. Даже, откровенно сказать, очень хреновые.
Мягкий голос «М» был полон огорчения.
– Я не понимаю, в чём дело… звоню в третий раз… телефон отключен. Она сейчас в Северном Ираке. Либо у Раэль не работает роуминг, не успела поменять симку… либо выключила аппарат до выполнения задания, она иногда так делает. Я послал ей sms и обязательно буду дозваниваться.
– Плохо дело, – помрачнел Шеф. – Что ж, я надеюсь, они выкрутятся. Знай одно: если ты уложишь Малинина и Калашникова в могилу, нового воскрешения не будет, официально предупредили со стороны Небесной Канцелярии. Голос не любит устраивать конвейер, он всегда воскрешает только раз. Я пока попрошу отслужить чёрную мессу и принести в жертву курицу – для помощи силам зла. Мессы никогда не помогают… но, по крайней мере, психологически мне будет комфортнее.
Он выключил телефон, отдал трубку рыженькой. Вертолёт сделал последний круг и пошёл на посадку неподалёку от Квартала Миллионеров. Шефу предстояло наложить грим и переодеться в вещи от самых понтовых кутюрье – иначе он мог не пройти фейс-контроль на входе в Квартал.
…Собеседник Шефа тоже нажал красную кнопку и положил мобильный в чехол. Подошел к окну, из Дома правительства открывался шикарный вид на набережную: Москва-река тянула вдаль свои свинцовые воды, улицы припорошило лёгким снежком. На столе которую минуту надрывался телефон с двуглавым орлом – блондин опаздывал, уже целый час, как пора быть на совещании в Госдуме. Но думал он не об этом. У Новоарбатского моста, обращенный прямо в глаза, высился огромный чёрно-жёлтый щит:
У МЕНЯ ПОЧТИ ВСЁ ГОТОВО…
Глава XI. The Darkness
(где-то в конце Рублёвского шоссе)
…Ворон примостился на левом плече Хозяйки. Удобно. Его лапки сжимали мягкую подушечку из шёлка: особое приспособление, чтобы когти не поранили кожу. Он смотрел по сторонам, и бусинки глаз сливались с тьмой.
На этот раз дело разворачивалось вовсе не в фарфоровой комнате на «Белорусской», а в люксе элитного клуба, принадлежащего Хозяйке.
Кусочки баранины для Рэйвена она прихватила с собой – в футлярчике из перламутра. Ворон шевелил крыльями, предвкушая запах свежей крови. Клуб The Darkness расположился на Рублёвке – хотя, по его мнению, это шоссе лучше было называть Тысячеевровка. Иссиня-чёрные перья птицы благоухали ароматом парфюмерных масел из Аравии, и Рэйвен щурился от удовольствия. Фишка клуба состояла не в эксклюзиве мебели, особой дизайнерской отделке или стоимости люстр. С утра до вечера тут царила тьма – полная, абсолютная, бездушная. Та самая, о которой написано во многих книгах: «Она такая вязкая, что её можно потрогать рукой».