– Чтобы люди не услышали, как мы говорим по-английски, – объяснил он. – Могут убить. Любой даст очередь в лобовое стекло – и спаси Аллах.
…У крепости Навуходоносора дежурила охрана: дежурство заключалось в борьбе с мухами (с переменным успехом) и поглощении литров чая. Вход в крепость для иностранцев был закрыт, но Алексей, отозвав офицера в сторону, решил проблему – с помощью стодолларовой бумажки. Жёлтая, как песок, крепость возвышалась над Киркуком, предоставляя отличный обзор окрестностей – сквозь бойницы для лучников. Факелы нефтяных скважин на горизонте коптили небо жирным дымом. Лучше всего просматривался базар, самый дешёвый в старом городе. Копошась среди отбросов, сотни людей пытались продать друг другу китайское барахло. Районы были разделены вышками, в будках застыли пулемётчики.
– Проклятый это город, братец, – обернулся Калашников к Малинину. – Тут живут всего три общины – курды, арабы и туркмены. Каждая улица враждует с соседней. Но никто отсюда просто так не уйдёт – месторождений нефти вокруг на миллиарды долларов. Поэтому кровь будет литься бесконечно.
– Это их Голос наказал за свинское поведение, – с глубокой убеждённостью сказал Малинин. – Потому как басурмане. Были бы они православные, пили бы водку, как все люди, и были бы им ихние проблемы глубоко до фонаря.
Отказавшись от услуг проводника, они спустились в катакомбы.
…Калашников резко остановился. Привстав с колен, он, водя фонарём из стороны в сторону, рассматривал древний символ – льва, держащего в зубах стрелу. Они ползли по холодным катакомбам уже три часа – и без какого-либо результата. Древняя крепость Киркука представляла собой целый город. Наверху расположились мавзолеи, мечети, арки с резными по камню цитатами из Корана, старая ассирийская церковь в окружении остатков жилых домов из тёмно-жёлтого песчаника. Но всё это – полнейшая ерунда в сравнении с тем, что им довелось увидеть внизу, в подвалах цитадели. Каменные лабиринты скручивались и извивались, уже через десять шагов, казалось, превращались в бесконечный, однотипный серпантин. Не раз и не два за время своего пути Калашников и Малинин наткнулись на сухие скелеты в истлевшей одежде: безымянные бедолаги, на свою голову влезшие в катакомбы за сокровищами, но не сумевшие выбраться наружу.
Похоже, напарники забрались очень далеко.
Малинин, едва глянув на льва, потерял остатки терпения.
– Вашбродь! – проскулил он. – Ну, может, прервёмся на минутку?!
– Подождёшь, – спокойно ответил Калашников.
По самым скромным подсчётам, они спустились примерно на двадцать этажей. Туннели, подсказки и снова туннели. Кто построил эти лабиринты? И не попадут ли они отсюда прямо к центру Земли? Очень может быть. Подземные города Каппадокии, например, насчитывают двадцать пять этажей… и это ещё только те, что успели откопать археологи. Система в чём-то одинаковая… и там и там – шахты вентиляции для свежего воздуха. Но это совсем не утешает. Часами карабкаться по узким коридорам, согнувшись и набивая шишку за шишкой, – весьма сомнительное удовольствие.
– Как подумаю, што ишшо обратно лезть, – повеситься хочется, – брюзжал Малинин. – Вашбродь, за каким хреном мы в кромешной тьме и холоде время тратим? Вспомните энтого, как его растудыть… Козлока Мопса. Вот мужик был правильный! По лабиринтам нигде не таскался, сиживал в кабинете, трубочку курил, да преступления, подлец, играючи распутывал.
Калашников пощёлкал фонарем у каменного льва.
– Видишь, братец, стрела у этого зверя в зубах сломана, указывает вниз… предыдущее изображение, речная рыба, тоже было со стрелой… от неё мы и попали ко льву. А рыба, чтоб ты знал, тайный символ первых последователей Кудесника, єчиэт по-гречески, что означало: «Кудесник сын Божий Спаситель». Понятно, к чему я клоню? Ах, ну да, что тебе может быть понятно… Сменим тему – упомянутый тобой Шерлок Холмс жил давно и в Англии, тогда был в моде камерный детектив. Сейчас время другое. Для мистики нужен экшн, драйв, таинственные события. Стиль Конан Дойла больше не популярен – читатели нынешние уснут, пока рассказ дочитают. А теперь будь осторожнее и придерживай голову: опять шишку набьёшь.
Они полезли вниз – по каменному коридору.
– И на фига нужна вся энта мистика? – то и дело ударяясь о потолок, страдал Малинин. – Вот придумали тоже. Экий хороший-то был у Мопса вариант! Сидишь себе, на скрипочке играешь, а преступления знай себе распутываются. А тут… тьфу ты, вашу ж мать. Ты стреляешь, в тебя стреляют, огонь с неба летит, бегаешь как бешеный, по подземельям лазаешь… Кто такие каноны в литературе изобрёл? Зажрался народец.