…Хозяйка закурила тонкую коричневую сигарету: особый, очень мягкий табак, выращивают у подножия вулкана на Суматре. Это не американская дребедень. В Индонезии вообще любят добавлять в смесь гвоздику, корицу… сидишь, куришь и словно уносишься куда-то. Большая редкость.
– Они взяли под охрану Туринскую плащаницу… – Молодой голос звенит посреди фарфора, как весенняя капель. – О, позволь, Рэйвен, кому она нужна? Показуха. Кровь на ней – вряд ли Кудесника. Уж если церковь официально не признаёт ткань подлинной, о чём можно говорить? Нити переплетены по диагонали, а так стали ткать лишь через тысячу лет после смерти Кудесника[24]. Им невдомёк – я достала образцы реального ДНК, которые лишь подтвердят сходство с ДНК из оссуария. Туринская плащаница – это попса. Про терновый венец, что хранится в Нотр-Дам де Пари, все забыли… «И, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и дали Ему в правую руку трость… становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский!» Помнишь? На шипах венца осталась кровь… её хватало и на кресте – особенно в той части, у подножия.
Хозяйка поднимается – грациозно, как пантера. Она тушит окурок о фарфоровую вазу – кажется, времен китайской династии Мин, с извивающимися голубыми драконами. Впрочем, ворону ли разбираться в династиях? Новый кусочек баранины исчезает в его клюве, он дёргает головой. Хозяйка раздета… едва войдя в комнату, она скинула платье, швырнула в сторону сумочку, сбросила туфли. Многие обожают ходить дома голыми (так ворону рассказывали другие птицы), но она предпочитает нижнее бельё. Красивое, дорогое, кружевное. Всегда – ярко-красного цвета.
Ворон уже привык: красное – это вкусно.
Она идет к нему – почти крадётся, легко касаясь пальцами ног фарфорового пола. Целует в голову. Ворон закрывает глаза от сладости удовольствия.
– Ты мне скоро понадобишься, Рэйвен, – шепчет она. – Мои образцы – подлинные. Частицы тернового венца из Нотр-Дам де Пари… и кусочки животворящего креста. Самые лучшие, от подножия… там, где много крови. Да, Париж обошелся очень дорого. В России, особенно в провинции, куда легче добиться поставленной цели. Монастыри – Александро-Свирский, Благовещенский, Крестоводвиженский[25]. Разве это проблема? Даже в обители запросто найдётся человек, который без проблем продаст любую реликвию на вынос. А мне даже проще, Рэйвен. И ты знаешь, почему?
Хозяйка вновь целует ворона, улыбаясь при воспоминании.
– Я не всегда плачу деньгами. Кое-кто не против взять и натурой…
Ворон честно подумал: он и сам не откажется от такой оплаты.
– Образцы – мои, – шепчет женщина, лихорадочно перебирая, поглаживая иссиня-чёрные перья. – Всё получится так, что лучше не бывает.
…Пение арии – кажется, это «Турандот». Звонит мобильный телефон. Ворон его любит – классный такой, весь из себя блестящий. В белом платиновом корпусе, на нём сверкают водой стекляшки. Стильненькая вещица.
Хозяйка цапает телефончик – именно цапает, как кошка когтями. Она не здоровается – человек на проводе куда ниже её по положению. Динамик мобилы включен на громкость, поэтому ворон отлично всё слышит…
– (Отрывисто.) Что-то срочное?
– Простите за беспокойство. Я желаю лишь подтвердить ваш заказ.
Ворон видит: Хозяйка злится. Её ноздри раздуваются.
– Я уже сто раз объяснила. Непонятно? Найду другого – сообразительнее. Я просто поражена. Нанять двадцать подставных лиц, сделать закупку… имхо, настолько примитивно, что… неужели ты и этого не смог сделать?
– Нет-нет, – поспешно рвётся голос из трубки. – Я нашёл фантомов. Они ждут приказа. Но… я лишь хочу предупредить. Сначала, в первые минуты, никто не удивится. Однако потом… Закупка такой большой партии моментально вздует цены… и обойдётся дороже. Как-никак – двести тонн.
– Начинай покупать, – отрезала она. – Я решаю проблемы по мере их поступления. Мне нужно именно столько – и ни фунтом меньше. Ясно?
Не дожидаясь утвердительного ответа, она отключила Vertu.
Взяв ворона на руки, Хозяйка подошла с ним к окну. Гладя птицу, долго смотрела на заснеженную улицу – сквозь стекло был отлично виден рекламный щит, как раз напротив «Марио-Пиццы». Прохожие оглядывались на него, некоторые, сняв перчатку, даже фотографировали на мобильный.