– Ты ошибаешься, брат, – вновь покачал головой блондин. – Такую акцию способен провернуть только очень богатый человек. Да, он понятия не имеет о «Братстве»… Но церковь – это контора со средствами. Они могли заплатить не меньше нас – однако к ним никто не обратился. Реклама и реклама, массивный вброс каждый день. Тебе известно, сколько это стоит в Москве? Билборды, перетяжки на улицах, люди-«сэндвичи», клипы в маршрутках… все это видят. И постепенно привыкают – скоро обязательно ЧТО-ТО произойдёт. Соратники «Братства» начали негласные проверки бизнесменов – пока с состоянием от ста миллионов баксов. Но тут-то и проблема – в этом городе таких людей можно встретить даже в метро…
Юзерпик «тьма» мигнул.
– Да, ты прав, – наполнил купол голос «тьмы», он шипел, как пена шампанского в бокале. – Тут настоящий Ад. Даже не надо спускаться в Преисподнюю, чтобы убедиться. Мы держим в руках нити управления, но… кто сказал, что это счастье, брат? Жить здесь – проклятие.
…Блондин закрыл глаза. Пространство сделалось чёрным, поглотив красную звезду над Кремлём. Он увидел великую войну, и битву – такую, что на её фоне Гавгамелы, Аустерлиц и Сталинград можно сравнить разве что с йогуртом. Почувствовал горячее дыхание врагов, услышал вопли поверженных братьев, ощутил жар огня, ударившего в лицо. Они так верили в свою победу в той войне – а ведь сейчас, по прошествии стольких лет, это представляется настоящим безумием, более того – чудовищной глупостью. Вспышки света. Доспехи, длинные волосы, пламя и молнии. Долгий, отчаянный крик – и пустота. ЗАБВЕНИЕ. Битва проиграна, и теперь им осталось влачить жалкое существование – по крайней мере, так они думали раньше… Шанс, что выпал «Братству Розы» сейчас, предоставляется раз в миллион лет. Или даже реже, кто знает.
Яростный звон мечей сделался тише, удаляясь, пока не перестал звучать в ушах. Интересно, как выглядят сами братья по прошествии стольких веков? По условиям – ему нельзя видеть их. НИКОГДА. Можно лишь говорить…
Веки блондина дёрнулись, приоткрывшись. Он смотрел в московскую тьму сквозь метель и представлял такие же хрустальные шары-офисы, незаметные постороннему глазу. В каждом сидел его брат, но они не могли коснуться друг друга. Впрочем, не только они. Те, другие, тоже делали вид, будто их нет.
Ничего. Скоро всё изменится.
– Братья, ваши слова меня убедили. Отлично, сделаем по-другому. Начинаем секретное наступление. Мобилизуем тайных сторонников повсюду – в прессе, МВД, ФСБ, банковских структурах, на ТВ, на бирже. Подключим информаторов. Но осторожно, без утечки в газеты. Если спугнём похитителя ДНК – наш шанс утерян. Навеки.
Юзерпики замигали, дружно соглашаясь.
– Раэль нам нужна, брат, – напомнил «волк». – Точнее, её файрболлы. Кто знает, кому мы противостоим… Надеюсь, она разберётся со слугами Ада.
– Она разберётся, – пообещал блондин. – Возможно, уже сегодня.
Он отключился без прощания – как обычно.
…Сложив ноутбук и сунув его в особый планшет, блондин покинул стеклянный шар. Вышел легко, словно сквозь мыльный пузырь, и стена, колыхнувшись, мягко сомкнулась за спиной. На крыше здания было три люка, он нажал потайную кнопку, и крышка того, что посередине, отъехала в сторону. Спустившись по лестнице на этаж офиса, блондин прошёл по пустому коридору мимо закрытых дверей и сел в лифт. На первом этаже охрана радушно кивнула, даже не думая проверять документы. Машина ждала у входа, как обычно. Водитель, забегая вперёд, открыл дверцу, и блондин вдавил уставшее тело в сиденье. Через минуту сделал вид, будто засыпает. Шофёр молчал: чудненько вышколен, такой ему и нужен.
Свернув на Тверскую, они проехали большой рекламный щит с буквами:
ПОВИНУЙТЕСЬ…
Глава IV. Киркук (Российская госбиблиотека, ул. Воздвиженка)
…Здание библиотеки – белоснежное, с колоннами и пристройкой наверху (как у Капитолия в Вашингтоне) оказалось хорошо знакомо Малинину. До революции оно называлось Пашков дом. Строение с колоннадой возвели в 1784 году по заказу капитан-поручика Семёновского полка Пашкова – впрочем, в эти тонкости Малинин как раз не вдавался. Зато знал другое – наискосок от «дома с колоннами» располагался трактир «Собакинъ», где подавали замечательную горькую настойку и капусту собственного засола. До революции Малинин провёл там немало прелестных часов своей жизни – память вспышкой выхватила опохмелку (щи вчерашние, дороже на пятак), щупанье некоей барышни и лихой мордобой с парой местных извозчиков.
Впрочем, воспоминаний хватило ненадолго. Оказавшись в библиотеке, Малинин откровенно заскучал. Сидя рядом с Калашниковым, он ёрзал на стуле, своим видом напоминая тоскующего денди. То есть казак и до этого понимал, что библиотеки – гнусные узилища, созданные тилигентами для пыток простых людей. Но не представлял, что это настолько ужасно.