Глеб оставлял вблизи поверхности стрелковые расчёты, им и предстояло встретить во всеоружии нашествие отродий, что неспешно выбирались из-за холмистой местности, спускаясь в низину, сокрытую от них тремя высотками.
— Идут! Появились, черти… — послышались возгласы, разносясь эхом по туннелям подземных коммуникаций в поселении.
Глеб ни на что больше не обращал внимания, проверяя наличие боеприпасов к оружию, а также то, чем обладал. Даже проверил на месте ли клинок. Позвал Шизуку. Молчаливый японец откликнулся довольно быстро, представ пред ним.
— Что бы я делал без тебя! Прикрывай с тыла! Будем стоять до конца! Из блиндажа ни шагу пока я этого не прикажу!
— А если… — осёкся лейтенант.
— Говори — не тушуйся…
— Тебя убьют, командир?
— Тогда командование переходит к тебе!
Лейтенант недвусмысленно перевёл вопросительный взгляд на коменданта, как старшего по званию.
— Я так сказал! И это не просьба — приказ!
Семён не проронил ни слова. Наступила временное затишье, напоминая гробовую тишину.
— К бою, — резко повысил голос Глеб, привнося в сонное царство первые признаки предстоящей бури. Припал с автоматом к бойнице, а одним глазом к оптическому прицелу, выискивая цель в том столпотворении демонов и чертей, что по-прежнему не спешили заполонять местность подле трёх холмов на прежнем пепелище, готовясь устроить людям новое. Шли мстить.
Именно шли, а не мчались, как умели носиться. Чего-то по-прежнему опасались. Да и потом кого атаковать, когда враги ушли под землю и попробуй ещё выкури их оттуда.
Глеб подпускал исчадий ближе. Того же добивались и командиры на иных стрелковых позициях. Отродья находились уже внутри поселения, пересекая линию разрывов. От них отделились некоторые особи.
— Бисово отродье, — выдал по-хохляцки Слон, расположившись на месте стрелка за крупнокалиберным пулемётом. — Врёте — не пройдёте!
И первым из всех в поселении вновь вступил в бой с исчадиями. По одному из чудовищных гигантов ударила очередь, отсекая голову от иного тела, и туша с грохотом рухнула беспомощно наземь.
— Есть! Один готов!.. — обрадовался Слон. Рано. На него — его стрелковую позицию — тут же отреагировали черти, осыпая бойницу дротиками. Пытались достать. И если бы только они, а то…
— Драконы! — выдал по обыкновению лейтенант.
— Комендант! — подхватил спецназовец. — Живо к Слону на стрелковую позицию! Пускай меняют её — уходят оттуда!
— Что? Чтобы я стал посыльным! Да этому не бывать — никогда!
— Людей пожалей…
Поздно. На одном из холмов полыхнуло. По туннелям подземелий понеслись эхом людские вопли с криками от нестерпимой боли. Как и предвидел Глеб — досталось расчёту Слона. Сам же командир ранен точным попаданием дротика в плечо на уровне ключицы, а его второй номер обожжен, угодив под огненный снаряд адского аса.
— А-а-а… — разошёлся спецназовец.
И в такт ему ударили иные команды расчётов на двух других холмах. Их поддержал Волков из миномёта. 125-мм орудие пока молчало, и применять его люди спешили, хотя именно оно и было их ударной силой и надеждой на благоприятный исход в противостоянии с исчадиями.
Отродья продолжали напирать, приближаясь к ходам в людское подземелье, где их ждали ловушки и не только за счёт растяжек, а сужение проходов и тупики.
— Уходим — отходим на запасной рубеж! — закричал Глеб. — Комендант, очнись! Семён…
Экипажу посчастливилось укрыться в БМД, прежде чем в блиндаж угодил огненный снаряд демонов-асов. И внутрь через бойницу проникла раскалённая лава.
В аналогичном направлении с ними отходила группа Слона, волоча своего раненого командира и его второго номера получившего ожоги несовместимые с жизнью — орал, пока ему не сунули кляп в рот, чтобы не выдавал их для врага. Жестоко, но пусть лучше так, чем бросать на произвол судьбы, а участь изначально была незавидно при любом раскладе.
Отстрелялся и Волков, утаскивая миномёт с ящиком мин. Один всё-таки приберёг и даже людей сберёг.
Бойцы Глеба собрались вновь и все у 125-мм орудия. Боевая позиция с пушкой послужила им последним оплотом.
— Если не отобьёмся, то больше никогда и нигде, — заявил Глеб, наказав убрать раненых, отправил с ними коменданта от греха подальше, дабы и тот не мозолил ему глаза. Проще будет подыхать, зная: сделал всё что мог, а толком пока для этого ничего и не предпринял. Всё-таки ошибся относительно него, и просчёт был до банальности очевидным — слишком много полномочий передал, а не сумел своевременно переубедить.
— Тихо… — прислушивался Глеб к тому, что происходило снаружи. Он ожидал момента, когда отродья с порождениями сунуться внутрь покинутых стрелковых позиций и нарвутся на растяжки.