— Падла… вили, членососы!
— Пасть забей, упырь! — наехал Клык.
— Се то, аки хрен — и те в клыки, п…дар-Ас…
— Глохни, гнида! — повысил голос Бивень.
— Хули начал, а терь я вас кончать и… на вас?
— Ща самому кое-что кое-куда воткну, а на кол посажу, упырь!
— Пшёл нах… — огрызнулся Ёбыр.
— Чего ты разошёлся? У нас гости!
— Кости? — уставился Ёбыр в упор на Глеба, меряя пристальным взглядом.
— Ты не смотри, что он щуплый — это на вид, а так жилистый!
— Паршивый хабар! Ёбыр хотеть нежный товар, моя старый! Уважать, Ёбыр…
— Не рычи, пасть порву!
— Керосинка давай — запекать буду. Жарить этот дохляк на шашлык…
— Смотри, что бы он сам не использовал тебя — твой язык не пустил на деликатес, — ухмыльнулся Клык.
— Хули на… пустили, а?! — переменился упырь в физиономии. — Моя служить верно, аки сука…
— Собака!
— Шакал…
— Он и есть — упырь!
— Моя — хороший, добрый моя! Вурдалак — нехороший, злой вурдалак — падаль! Падаль поедать тварь! Моя не тварь, моя — упырь! Упырь мстить вурдалак! Упырь убивать вурдалак! Вурдалак — падаль! Упырь заставлять тварь пожирать падаль!..
— Затянул, Ёбыр…
Продолжать разговор дальше было бессмысленно, почуяв запах скорой поживы, упырь больше ни о чём ином не мог думать, как набить свою ненасытную утробу.
— Как же вы управляетесь с ним, а договариваетесь? — заинтересовался Глеб ситуацией с "чёртом" у призраков.
— Это он на заставе права качает, а как уходит с нами в ад, становиться тише аспида и опаснее гадины. Лучше проводника не найти, — пояснил Клык.
Бивень предпочитал помалкивать. И на то у него имелись свои причины — не расходовал энергию попусту, чего не сказать про Клыка. Он в отряде разведки оказался командиром — как ни странно было. Хотя с другой стороны показатель убитых врагов не являлся в легионе главным и важным. Тут большого ума не требовалось, прямо как в земной пословице: сила есть — ума не надо. А Бивню не особо-то и дано.
Клык коротко объяснил ситуацию с ним, рассказав случай из жизни — при их знакомстве.
— У него Гром как-то спросил: Фамилия? А тот ему и загни в ответ своё имя! Прикинь? Да и то не сразу догнал, чё утворил! Так потом неделю ржали всем гарнизоном. Но ты лучше не зли его, держи язык за зубами. Бешеный он становится иной раз. Даже Ёбыр в такой ситуации не скалится в его сторону, и не материться — молча проходит, а чаще избегает попадаться лишний раз на глаза!
— Я гляжу: весело тут у вас…
— Ага, обхохочешься, а заодно и…
— Обосрёшься… на… — подхватил Ёбыр.
Упырь увязался за людьми. Только теперь Глеб уяснил: призраки выглядят с ним практически одинаково.
— Вы с них и содрали шкуры?!
— Нах… с моих, — выдал Ёбыр. — С падаль — вурдалак убивать! Шкура драть с живой! Тот вой — ой-ой… Моя медаль за отвага получать — потроха! И пожирать падаль! Вурдалак — враг упырь! Вурдалак — пожиратель! Моя садить их на кол за кал!
— Выходит, что и отродья враждуют меж собой, а не только мы, люди?
Клык подтвердил догадку Глеба. Взаимоотношения среди отродий строились по принципу силы — у кого она, тот и прав — хозяин положения. Чуть зазевался и поминай как звали — превратят в падаль, а затем то, что останется от порождений, подберут пожиратели кала…
— А это кто и такие? — не ведал Глеб, о чём ведут речь призраки.
— Паразиты! Хуже падали! Не дай Бог познакомиться с ними, а уж повстречаться и подавно! Мучительная смерть обеспечена — заберутся под плоть и начнут поедать изнутри. И ничего не сделаешь — если только застрелиться, то всё лучше! — пояснил немного Клык.
— Прецеденты уже были?
— Сплошь и рядом — раз даже в лагере на заставе. Так пришлось выслать в пекло и… никто не вернулся! Даже падальщики со стервятниками не тронули их! Так и остались мумиями в качестве опознавательного знака на местности! Ими и выстилаем границы нашего рубежа! Отродья обходят их стороной за десяток вёрст, едва учуют запах гнили!
— Почему гнили? Из-за чего?
— Из-за кладки, которую устраивают в скелетах паразиты! Приблизишься к ним, и те край… кладка лопается, и её "осколками" оказываются личинки паразитов. Угодишь под них, всё равно, что под шрапнель — и живой труп, пожираемый ими изнутри. В первую очередь поражают внутренности, не трогая мозг — мышечную ткань в последнюю очередь, а кожный покров и вовсе остаётся нетронутым, но зато похожим на дуршлаг. Если увидишь дырявого мертвяка из наших или отродья — вали нах… со всех ног!
— Бры-ыр-ры-ы… — вздрогнул Бивень.
Ёбыр подстать людям.